Запертый 2

— Про него самого.

— Я слышал о его прозвище, но… Погоди-ка… — смешав коктейли, он передал мне бокал, сделал пару больших глотков и, резко поднявшись, занялся кодовым замком на дверцах шкафа за спиной его кресла.

Когда шкаф открылся, оказалось, что в нем полным-полно пронумерованных и отмеченных буквами выдвижных ящичков. И Босуэллу понадобилось меньше минуты, чтобы отыскать нужную ему карточку и вернуться в кресло. Наспех пробежав карточку глазами, он положил ее на столешницу, взял ручку и, отвинчивая колпачок, попросил:

— Давай с самого начала про этот ваш конфликт. Как началось, кто, по-твоему, виноват, чем все закончилось.

— Пополнение картотеки новыми данными? — хмыкнул я и, потихоньку цедя напиток, начал рассказывать, как все произошло и с чего началось. Уложился я в несколько минут и с некоторым даже вызовом добавил:

— Себя ни в чем виноватым не считаю.

— Не считает он себя виноватым — повторил Инверто и покачал головой — Ох мальчишка… Что ты вообще о нем знаешь?

— Да ничего.

— И зря. Он опасен. Всхрюк Маккой — опасен. Ты можешь чувствовать себя победителем, но поверь — ваш конфликт еще не завершен. Такие как Всхрюк всегда опасны.

— Он сам виноват — буркнул я.

Босуэлл рассмеялся и хлопнул ладонью по карточке:

— Да плевать кто виноват! Это гребаная жизнь, Амос! Только в детстве иногда срабатывала волшебная фраза «ты сам виноват» после которой обидчик прекращал злиться. Но детство давно кончилось! Илий Маккой опасен своей злопамятностью и мелкой мстительностью. Отныне ты его личный враг. И он сделает все, чтобы доставить тебе как можно больше проблем — снова пробежав взглядом по карточке, он сделал пару пометок и поднялся, чтобы убрать ее обратно в шкаф.

— Не я ему руку распорол и не я его в лужу уронил.

— В лужу уронил — повторил Босуэлл, беря бокал и салютую им мне — Красиво и верно сказано! Именно этого несчастный Всхрюк, с детства страдающий своим недугом нервного хрюканья, а порой заходящийся пронзительным визгом и несколько раз заливавший штаны неконтролируемым мочеиспусканием, боится больше всего на свете. Он боится сесть в лужу — то есть оказаться публично опозоренным, потерявшим лицо. И именно это ты с ним и сделал. Ты публично унизил его перед подчиненным ему персоналом, и он этого никогда тебе не простит.

— Плевать.

Задумчиво постучав пальцами по столу, он пожал плечами:

— Поживем — увидим. Просто не забывай о Всхрюке. Хотя, если хочешь избежать лишних проблем и нервотрепки, сходи завтра к нему на прием и публично извинись за свое совсем не сурверское поведение, громко заяви, насколько сильно ты уважаешь его авторитет…

— Нет!

— Сказал, как отрезал. Ладно! У каждого свой посол мозговых тараканов… Время покажет. А что там Дуглас Якобс? Как поживает этот человек-машина с огромными амбициями? Бодр? Здоров?

— Бодр — кивнул я — Более чем бодр. Вроде бы здоров. И довольно зол…

— Это я уже понял из твоего рассказа о состоянии их технических подуровней. Золотая эра Хуракана давно позади. Мы изношены в край. И изношено не только оборудование, но и наши старательность, трудолюбие и вера в кредо сурвера… Так что понимаю злость Дугласа…

— Вы его не слишком любите? — предположил я.

— Дугласа Якобса? Что ты! Наоборот! Мне очень нравится Дуглас Якобс и я очень хочу познакомиться с ним поближе, а в идеале стать близкими друзьями.

— Вы очень разные — заметил я, удивленно глядя на наполовину опустевший бокал.

И когда я успел? Видимо сказывается накопленная усталость. Тело требует алкогольного расслабления и десятичасового сна.

— Мы во многом разные — подтвердил Босуэлл — Но в главном мы мыслим одинаково — Хуракану нужно развитие! Нужна экспансия! Вот только нам этого не позволяют… Расскажу тебе кое-что, но, чтобы осталось между нами.

— Я никому ничего не рассказываю о ВНЭКС и о наших разговоров. Я же не кретин.

— Мне почти случайно попала в руки что-то вроде доклада от рода Якобс — черновик. И черновик был написан Дугласом Якобсом, а сам доклад был адресован высшему руководству Хуракана. В своем обращении род Якобс сообщал, что их мощностей хватит, чтобы самостоятельно выращивать рыбу трилугу в своих рыбных бассейнах, равно как и моллюсков, уж не помню с каким названием.

— Я никогда не слышал о рыбе трилуге.

— Еще бы — эта рыба водится в подземных карстовых реках вокруг Хуракана — ответил Босуэлл, откидываясь на спинку кресла и расстегивая воротник синей рубашки — Рыба слепая, жрет исключительно моллюсков, неприхотлива к условиям содержания, выглядит довольно мерзко… а еще она невероятно вкусная. Я пробовал и знаю о чем говорю — вкуснее рыбы я не едал. Трилуга попадает в Хуракан благодаря разведчиком — и обычно ее доставляют живой и с уже оплодотворенной икрой в пузе. И моллюсков тоже доставляют — они вполне съедобны.

— А что мешает разводить трилугу в наших рыбных садках?

— Именно! Только вопрос надо немного изменить. Не «что», а «кто», Амос. И эти «кто-то» — высшее руководство Хуракана. Они из года в год наступают на горло любой мечте рода Якобс, попутно не позволяя им наращивать объемы производства и расширять ассортимент продукции. И из года в год Дуглас Якобс составляет новый доклад, а патриарх рода Якобс подает его куда надо… и быстро получает очередной отлуп. Но Дуглас не сдается. Вот почему я считаю, что мы с ним похожи. Мы оба верим, что наложенные на нас ограничения не приводят ни к чему хорошему. Я считаю, что мы уже второе столетие пребываем в стагнации… и я знаю, что еще через столетие не изменится ровным счетом ничего — если не действовать прямо сейчас. Вот почему я в рядах ВНЭКС.

— И ты действуешь?

— И я действую, Амос — кивнул Босуэлл — Я действую прямо сейчас. А разве незаметно? Разве мы не вместе сегодня открыли зал, куда уже завтра хлынут детишки, что будут там делать домашние задания, играть вместе с улыбчивыми девушками из партии ВНЭКС, смотреть правильные фильмы и впитывать сурверскую мудрость? Разве мы не возродили уничтоженное? Разве мы не сделали благое дело?

— А что за фильмы будут смотреть детишки? — тихо спросил я, протягивая ему пустой бокал.

— Правильные фильмы — улыбнулся Босуэлл — Интересные и правильные. Еще по коктейлю?

— Я не тороплюсь.

— Устал?

— Только тело.

Инверто одобрительно кивнул:

— Вот это правильный настрой.

— Можно спросить?

— Конечно!

— Почему запрещают внутреннюю экспансию?

— Что ты имеешь в виду, говоря это?

— Да все сразу. Почему многие помещения законсервированы, хотя их можно переоборудовать и превратить в что-то полезное. Почему нельзя выращивать рыбу трилугу? Почему высшее руководство Хуракана наступает на горло любому такому начинанию?