Запертый 2
Шрифт:
Полный сурверов коридор…
Пустой и готовый к приему детей зал.
Еще одна улица…
Я не стал спрашивать, как так получилось, что картинка с камер наблюдения в том числе транслируется на личный терминал Инверто Босуэлла. Я просто слушал. А он продолжал говорить:
— Тебя всю жизнь мучили. Издевались над тобой. Неблагополучная семья. Хреновая юность. И тошнотная зрелость, хотя по моим меркам ты еще пацан. По идее — ты просто идеальное тесто для лепки злобного исполнительного болванчика. Вот только ты далеко не дурак и привык ждать от жизни подвоха. Те, кто привык ежедневно вычислять безопасный маршрут до дома не могут не быть параноиками. Им везде чудится опасность, и они все время задают себе вопросы — в чем обман? Когда он меня ударит? Что кроется за его улыбкой?
Помедлив,
— Это правда.
— Вот почему я предпочитаю вести себя с тобой честно. И вот почему мы с тобой так часто беседуем — это позволяет мне узнать тебя лучше и понять, до какой черты стоит доводить наши деловые отношения — он опять постучал ухоженным ногтем по красной черте на бокале — Ведь мера для всех разная, Амос. И сейчас я говорю о мере доверия.
— Я с тобой честен — сказал я.
— Верю — кивнул Босуэлл — Верю. А еще вижу, что ты пытаешься работать над собой, стараешься изменить себя, выбить изнутри ненужное и заполнить освободившееся место правильным и полезным багажом знаний, умений и мировоззрения. Да… — поднявшись, он достал из кармана брюк брелок с ключами и шагнул к сейфу — Я все же дам тебе кое-что прочитать, Амос. Крохотную толику объемного и многократно доказавшего свою истину документа, могущего трактоваться как философский труд или же как инструкцию к действию.
Громыхнув дверцей, он закрыл сейф телом, немного порылся там, захлопнул его и повернулся ко мне, держа в руках тоненькую серую папку. Я машинально взял ее, глянул на обложку. Там не было ничего кроме черной цифры один, начертанной чьей-то рукой в левом верхнем углу.
— Прочти несколько раз. Обдумай. Снова прочти. А через пару дней я буду ждать тебя к пяти вечера. В плане небольшое мероприятие и я хочу, чтобы ты там присутствовал. Договорились, Амос?
— Договорились, Инверто.
— Ты дал мне интересную информацию о Маккое и Дугласе. Могу заплатить по…
— Нет — поднявшись, я убрал папку в непромокаемую сумку — Никаких денег не надо. Ты делишься со мной — я с тобой.
— Вот это я и называю плодотворным сотрудничеством — широко улыбнулся Босуэлл, протягивая руку для рукопожатия — Удачи в делах, Амос. И не забывай о самоконтроле… и осторожности.
— Спасибо…
Полученная от Босуэлла тоненькая безликая папка жгла руки, но я сумел перебороть себя и отложил ее на край стола, занявшись сначала основным делом.
Больше часа я неотрывно читал архивные документы, изучая историю подразделения Фольк. Прочитав страницу — иногда дважды — я сканировал ее, проверял качество скана, после чего переходил к следующей странице и повторял весь процесс сначала. В техническом аспекте дело спорилось, а вот познавательная часть хромала — после второй успешной вылазки в законсервированные бараки лидер подразделения Уэйч сделал еще более грамотные выводы, за эти дни успев немного изучить со стороны и расспросить каждого члена исследовательского отряда. В результате отсеялись еще четверо, им на смену пришло двое новых членов ВНЭКС, после чего отряд занялся физической подготовкой, плюс к ним подключили ветерана Разведки с тремя часовыми лекциями в неделю и двумя часами практических занятий по совершенствованию навыков и по преодолению внутреннего сопротивления. Так и было написано. Там же было отмечено, что первую неделю подобный объем дался отряду тяжело, но потом они постепенно вошли в колею и привыкли, хотя еще двое не выдержали и ушли, сменившись новенькими.
Сначала я пренебрежительно хмыкнул — невелика же у них была нагрузка. А затем проверил их график, почесал в затылке и вынужденно признал — им приходилось в разы тяжелее чем мне. Все они работали в дневное время хотя бы частично — потому что динеро лишними не бывают, плюс у нас косо смотрят на так называемых «вечных студентов». После работы они занимались общественными партийными делами, тратя часы на помощь старикам и больным, раздачу флаеров, бесплатную переноску чего-то куда-то, терпеливое сидение на регулярных партийных собраниях. Еще они участвовали в качестве добровольных помощников во всех мероприятиях шестого этажа, а после всего этого переодевались и шли заниматься спортом, слушать ветерана, отрабатывать
полевые навыки. В результате они были заняты с раннего утра и почти до полуночи — жесточайший график и почти полное отсутствие личного времени. Такое потянет далеко не каждый.Прочитав еще несколько страниц и поняв, что Фольк продолжает учиться и не собирается в очередную вылазку, я закрыл папку, выключил сурвпад, перекусил немного на ночь глядя и завалился спать. На ночную смену в подземные коридоры Тэмпло я не собирался — я нашел столько нарушений, что там наверняка до сих пор ведутся ремонтные работы под бдительным присмотром Дугласа Якобса. Я не боялся злых взглядов работяг и откровенно ненавидящих глаз бригадиров, но с их присутствием у меня исчезала возможность нырнуть в очередную цистерну, а для меня главной целью было именно это — совершенствование своих навыков ныряния и преодоление своих страхов перед водой.
С утра я отправился на часовую пробежку, вновь намеренно не доводя себя до изнеможения, двигаясь в щадящем ритме и только пару раз устроив короткие спринты. Закончив, я привел себя в порядок в банном комплексе Чистая Душа, немного поболтал с работающим там парнишкой, после чего отправился прямиком в парикмахерскую старого Бишо, где провел несколько часов, занятых рутинной уборкой, слушанием чужих разговоров и оболваниваем налысо четырех легко доверившихся мне сурверов. Смешно, но сначала они не хотели, но, когда Бишо сказал им, что я тот самый Амадей Амос, они мгновенно согласились подставить головы под механическую машинку для стрижки. Результатом короткой смены был плотный обед, состоящий из наваристого куриного супа с зеленью, пара сэндвичей с рыбой, а к этому в качестве десерта я обогатился свежей порцией информации о происходящем в Хуракане. Ну и руку немного набил на стрижке, доставив гораздо меньше боли своим клиентам.
Следом была еще одна большая полная разных мыслей закольцованная прогулка по главным коридорам, окончившаяся у дверей библиотеки имени Вольфа Нансена, где всем заправляла бессменная суровая старушка с неизменным синим платочком поверх алюминиевых бигуди. Библиотечную карточку я прихватить с собой не забыл, но заведующая про нее даже не спросила, поприветствовав меня с непривычным радушием и сразу предложившей чаю. В читальном зале я провел еще некоторое время, освежая в голове сведения о эпохе постройки Хуракана, о законсервированных ныне древних бараках, о зонах ответственности трех главных подрядчиков и обо всем прочем сопутствующим. Закончив, аккуратно убрал толстый том на место, вымыл за собой стакан, попрощался с улыбающейся старушкой и, стараясь не переходить на бег, направился домой — где меня ждало еще одно чтиво.
Что же такое мне предложил почитать Инверто Босуэлл?…
— Что… за… хрень? — сказал я, глядя в стену после того, как уже в десятый раз прочитал вложенные в папку три сиротливые страницы, напечатанные на печатной машинке, причем судя по цвету бумаги, по пятнам на ней и общей потертости, напечатаны они были очень давно.
На первой странице не было указания авторства, зато имелось краткое название: «БАЗИС».
Дальше шел текст, где сообщалось, что это закрытая информация для размышлений, написанная для избранных людей с пытливым разумом. Кто избран и для чего — это не сообщалось. Возможно подразумевалось, что я сам должен это знать — но я не знал. Да и не был я никогда избранным ни для чего, кроме гребаного крутого имени, принесшего мне только горе.
Еще чуть ниже, но все еще на первой странице, говорилось, что здесь приведены только некоторые выдержки из главного массива данных, а чтобы их получить, нужно сначала многократно прочесть и столько же раз осмыслить приведенные здесь сведения, после чего надлежит долго и много беседовать с тем, кто вручил мне азы Базиса. В моем случае это явно Босуэлл.
И до этого момента я еще что-то понимал, но все понимание разом кончилось, когда я перешел ко второй ненумерованной странице, где сходу начались разрозненные абзацы, явно скопированные из разных мест большого документа, но при этом абзацы имели общую тему. Третья страница была о том же самом, но представляла собой еще больший хаос из надерганных отовсюду абзацев.