Запертый 2

— Как-то так… — повторил Дуглас Якобс и, коротко кивнув, развернулся и двинулся обратно к узкому проходу — Я увидел все, что хотел, Амос. Благодарю. Начинай работу и веди ее в своем темпе, все наши договоренности в силе. Если в одиночестве чувствуешь себя некомфортно — я оставлю здесь охранника.

— Для меня в таких местах дом родной — ответил я.

— Тебе решать — буркнул босс уже из прохода.

Охранник, не сдержав облегченного выражения лица, подмигнул мне и заторопился за начальником.

Ну а я… я снова пробежался глазами по схеме, понял, как спуститься на самый глубокий подуровень с резервными цистернами и двинулся туда, понимая, что обязательно совершу как минимум пять долгих и глубоких погружений в ледяную воду.

В полу нижнего подуровня, выглядящего обрезком уродливой тесной кишки, находилось четыре цистерны. Все закрыты заболченными люками. Я вскрыл каждый. И нырнул в каждую цистерну поочередно — с первой по четвертую. Ощущения все же — сначала легкий, но уже почти незаметный страх, потом обжигающий резкий холод и вместе с ним приходящая эйфория, раза в два перекрывающая «приход» от бега. Это не описать словами. Это надо прочувствовать — чем я и занимался, медленно опускаясь на дно.

Разболтить люк, нырнуть, поплавать, согреться, заболтить люк, перейти к следующему, где чуток отогреться и снова повторить весь цикл…

В первых трех цистернах я коснулся дна. А вот в четвертой дотянуться не смог…

И это меня изрядно удивило — потому что, согласно схеме, резервный танк был глубиной в четыре метра. Я ушел глубже — но дна не достал. Хотя видел в свете налобного фонаря «мохнатое» из-за донных отложений дно, словно бы тянущееся зыбкими щупальцами к моему лицу. И дно находилось метрах в трех минимум. Получается цистерна семь или восемь метров в глубину?

Впрочем, удивление быстро исчезло, стоило вспомнить про то, как строился Хуракан и сколько подрядчиков участвовали в стройке. Особенно отличились три монстра, три столпа нашего мирка — Россогор, Алый Юкатан и СурвМаунтинс, ведь каждый из них считал себя главным и имеющим больше всего прав. Сейчас в нашей хураканской истории эти моменты стыдливо замалчиваются, но остатки затертых конфликтов можно по сию пору проследить по страницам исторических книг. Не сосчитать сколько раз монстры не сходились во мнениях. Единственное в чем они нашли взаимопонимание так это в том, что Хуракан должен быть максимально надежным убежищем, способным защитить от любой глобальной катастрофы. Вот только они не сошлись в том, как именно это реализовать на практике и делали все на свой лад…

Проведя под Тэмпло больше восьми часов, я отыскал немалое количество проблем на нижних уровнях, отметил их все на схеме и начал подниматься по звенящим лестницам, не забывая отключать фонарь и часть пути проходить вслепую и наощупь. Ставшая будто тяжелее сумка оттягивала плечи, ноги снова налились свинцом, но я уже свыкся и не обращал особого внимания, думая о скором перекусе дома, о папках и о небольшой пробежке…

Глава 9

Глава девятая.

Во второй папке из архивов ВНЭКС страниц было не меньше, чем в первой и все интересное и важное все так же было скрыто под пластами бюрократической грязи. График уплаты членских взносов, количество покинувших партию и число пришедших им на смену, кто и как отзывался о доктрине ВНЭКС, какие вдохновляющие фильмы смотрели на очередной сходке, о чем говорили, сколько чего из простых «сурверских» закусок было заказано и сколько динеро на это было потрачено…

Но я читал со всем тем же неослабевающим интересом. Меня еще потряхивало после пятикилометровой пробежки, которую я постарался пробежать в максимально доступном для меня темпе, в животе плескалось больше литра выпитой воды, в подмышках и паху свербило от пота и грязи, но я, оттерев руки грязной одеждой, намеревался одолеть хотя бы начало второй папки, а потом уже идти мыться. Впервые в жизни у меня было столько важных дел, что я попросту не успевал их выполнять, но честно пытался изо всех сил.

Но читал я именно с интересом, а не просто с тупым старанием исполнительного сурвера. Да от черствости бытовых фактов у меня глаза начинали подсыхать, не говоря уже о горле. Но мне все равно было интересно и сразу по нескольким причинам. Во-первых, во всех этих делах участвовали мои тогда еще молодые родители. Во-вторых, тот, кто усердно занимался сохранением данных на толстых зеленоватых листах, делал это умело, не упуская вообще ничего и благодаря этому давние годы представали перед моим мысленным взором выпуклой яркой картинкой. Я будто сам находился в рядах Фольк и видел все происходящее собственными глазами. Ну и в-третьих — я, как сурвер мечтавший стать хураканским историком, прекрасно знал, что порой самое важное кроется в мельчайших и, казалось бы, скучных рутинных деталях. Важно ли знать причину отсутствия сразу трех членов Фольк перед их второй вылазкой, состоявшейся через три недели после первой? Да, важно. И причина указана — все трое слегли с повышенной температурой и ознобом. Некая вирусная инфекция. Вполне уважительный повод пропустить новую миссию, правда ведь? Ну… не совсем — потому что из документов первой папки я помнил, что у этих троих тоже возникли проблемы с погружением в темную воду затопленного коридора. Один даже лицо в воду опустить не смог, другие справились чуть лучше, но чувствовали себя хреново. И поэтому я совсем не удивился, когда на более поздних страницах прочел, что эти трое отсеялись из подразделения Фольк. Двое перешли на агитаторские должности, третий же вообще покинул ряды ВНЭКС. Нигде ни слова не было сказано, что они испугались… но благодаря тем самым мелочам я понимал, что так оно и есть — они струсили. И на мгновение я ощутил несколько низменную радость как тот, кто свой страх смог преодолеть и заставил себя погрузиться до дна глубокой подземной цистерны…

Вторая вылазка подразделения Фольк оказалась… совсем уж легкой, считай постановочной. Я ощутил легкое разочарование, но, оценив собственные ощущения от попытки нырнуть в темную воду, понял, что лидер подразделения Гилдерой Уэйч принял абсолютно правильное решение. На свою вторую миссию Фольк в полном снаряжении, таща за спиной тяжелые ненужные рюкзаки, отправились в законсервированные бараки, где во время строительства Хуракана обитали работяги. Закрыли бараки по причине простой и логичной — там не было никаких коммуникаций кроме протянутого по потолку кабеля освещения. Никакой канализации, водопровода, дополнительных кабелей вещания и всего того прочего, что наделяет нашу сурверскую жизнь определенным комфортом. Рабочие, кстати, все еще жили там в Первый День, когда в убежище ломанулись все, кто находился достаточно близко, чтобы успеть. И черный юмор в том, что кто-то из имевших полное право занять свое место в Хуракане не успел до того, как закрылись внешние люки и сгорел в атомном огне, а кто-то, напротив, не успел покинуть убежище, хотя и не хотел здесь оставаться — к ним относились уроженцы Юкатана, меднокожие работяги, поневоле влившиеся в наши ряды, прожившие здесь свои жизни и оставившие в наследство свое ДНК, красочные фамилии, кухню и немало традиций.

В их пустые пыльные бараки и зашло подразделение Фольк, пробыв там четверо суток в полной изоляции, сами себе готовя походную пищу, спя в брошенных на нары мешках, исследуя помещения, ведя беседы на различные, но больше политические темы, проводя лекции по навыкам выживания и просто неплохо проводя время. И все это без электрического освещения — пользовались лишь собственными экономно расходуемыми фонарями. Спустя четверо суток подразделение покинуло бараки и благополучно вернулось домой, преисполненное потрясающими впечатлениями — так и было написано.

Что ж… разумно. Куда разумнее первой вылазки, где еще неопытных гражданских заставляли нырять в ледяную воду. Командир подразделения Уэйч умеет делать выводы из своих ошибок. В прикрепленном среди листов конверте хранились очередные фотографии, и я без труда отыскал несколько фото родителей. На одном из них они были вместе — она, поджав ноги и обняв колени, сидела на спальном мешке, ярко освещенная закрепленным над головой фонарем. Рядом открытый блокнот или книга. А он, отец, сидел на полу рядом с нарами, держа в руках алюминиевую кружку с эмблемой ВестПик, глядя на маму снизу-вверх и широко улыбаясь. При этом он был вне основного луча фонаря, находясь в сумраке. Сгустившаяся вокруг них мрачная атмосфера давно покинутых бараков, с их лесами уходящих вдаль трехэтажных нар, со странными рисунками на ближайшей стене, добавляли фотографии особого колорита. Я долго смотрел на этот такой старый и такой красивый снимок….

Фото я забрал себе, не забыв сделать об этом приписку в конце еще не прочитанной до конца папки.

Закончив сканирование прочитанных листов, я глянул на часы и спохватился — мне надо торопиться на помывку, после чего отправляться на встречу с Инверто Босуэллом.

* * *

Того, кого искал, я увидел сразу — как и остальные примерно пятьдесят сурверов собравшихся в главном зале регионального офиса ВНЭКС. Это просто потрясающе, как по-разному они умеют использовать и соответственно оформлять это помещение. Недавно для праздничной вечеринки и пунша с нужным декором. А сейчас я словно попал на посвященное детям мероприятие. А стоило стоящему на возвышении и ослепительно улыбающемуся Босуэллу продолжить речь, я понял, что никакого «словно» тут и нет — это на самом деле посвященное детям мероприятие.