Застрянец

Спустившись вниз, я застал только Криса. Остальные куда-то подевались. Впрочем, так было даже лучше. Я не стал спрашивать и просто дождался, когда малец приготовит кофе. Получилось лучше, чем у Раисы.

— Ты про харвов что-нибудь знаешь, Крис? — спросил я.

— Харвы — это проклятые люди, — ответил Крис. — Они отрубают людям головы.

— Это я и сам знаю.

— Лучше у Седого спросить.

— Это кто?

— Ну дед, который смотрит за вашим фамильным местом силы.

— И что этот Седой знает?

— Седой много всего знает. Про демонов и проклятых — особенно.

— Ясно.

Дотянувшись до бутылки, я добавил в кофе виски. Стало намного лучше.

— Ну давай, чеши за Архипом. Пускай тот подгоняет карету. Поедем к Седому.

… … …

Вместе с Архипом и Кривоносым мы поднялись на холм — высочайшую точку земель Глинских. Там на солнце сверкал жестяной купол церквушки. Румянцев тут, конечно, обогнал меня на три головы. Его храм был таким, каким строят его проворовавшиеся олигархи. С размахом, в золоте. Мой — каменная камора с жестяным куполом. С западного боку стоят строительные леса. Каменная кладка, ведущая от дороги, разбитая и местами провалившаяся под землю. Перед входом в святыню высажены полевые цветы. Короче, типичная деревенская церквушка, до которой никому нету дела, кроме её смотрителя.

Мы остановились возле ворот и пошли пешком. Посетители храм не баловали. По дороге мы ни одного не встретили, да и дорожка заросла.

А вот мужичок был на страже. Сидел бы себе дома, самогонку гнал, а нет. Выскочил из-за святыни и поспешил ко мне. Причем, шёл бодро и целенаправленно. Я посмотрел на Архипа, а тот пожал плечами, мол: «Я хз, чего ему надо!». Седой протопал мимо грядки, ворвался в моё личное пространство и схватил за руку.

— Э, погоди, дедуля!

Тот был непреклонен. Ухватил меня за кисть и потащил к святыне, будто мамка непослушного сынишку домой.

Не успел я очухаться, как мы оказались внутри. Архип подгребал за нами, но Седой смирил его грозным взглядом и закрыл перед здоровяком дубовую дверь. Хлоп, и мы остались вдвоем в небольшой влажной и тёмной рукотворной пещере из камней. Овальное здание поднималось на четыре метра над головой и заканчивалось ржавыми жестяными листами. Те подкреплялись каким-то гнилыми досками и верёвками. Короче, внутри храм выглядел таким же недостроенным, как и снаружи. Мебели нету. Лишь стены и пол исписаны орнаментами, а ещё гул стоит. То ли ветер гуляет, то ли фоновая музыка из скрытых динамиков валит. Хотя откуда тут взяться музыкальной аппаратуре? Да и безветренно внутри.

— Слушай, дедуля. Ты, наверное, злишься из-за храма, но…, — он потащил меня дальше. — Там мои друзья! Они тоже хотят исповедаться!

Седой протащил меня через зал и затолкал в ещё одно крохотное помещение. Там было холодно и темно. Закрыл за собой дверь и задвинул засов.

— Ты чего, дед?

— Садись!

Не дожидаясь согласия, Седой хлопнул меня по плечу. Я согнул ноги под мощным ударом. Силенок у старикашки были достаточно. Я шлёпнулся на задницу. Седой чиркнул спичками и подпалил какой-то вонючий камыш. Хреновина начала тлеть, шипеть и дымить, заполняя камору.

— Глаза!

— Чего?

— Глаза закрой!

Тут я подумал, быть может, старик унюхал мой перегар? Или услышал про мной неправедный образ жизни и решил силой на путь истинный наставить? Закодировать? Я в эту шнягу в любом случае не верил и решил подыграть. Тем более, что вырваться из его крепких лап было непросто.

Закрыл глаза, скрестил руки на груди. Сижу, нюхаю вонь камыша и слушаю гул комнаты. Сначала думал, что на обратном пути нужно будет заскочить к портному и заказать парочку новых костюмов, а потом мысленный поток растворился.

Вроде не уснул, но как-то по-особенному себя почувствовал. Хрен знает, сколько просидел внутри, но, когда Седой меня вывел, Архип с Кривоносым возле стены храма накидали целую гору окурков. Думал, минут десять прошло. Но если бы эти молодцы по шесть самокруток за десять минут скурили, то позеленели бы. Значит дольше. Час? Полтора?

Как бы там ни было, вышел я каким-то очищенным и посвежевшим. Вытрезвитель Седого работал. Прибавилось сил и уверенности. Не верю я, конечно, во всё это мистическое. Но дымные руки и многоголовые ублюдки тоже раньше казались выдумкой, а тут вон оно как. Может, не зря эту бетонную развалюху местом силы называют?

Седой, как ни в чём не бывало, поплелся ковыряться с камнями с тыльной стороны храма. Налил в таз воды и принялся мешать палкой глину. Нас он больше не замечал. И я почувствовал себя использованным. Точно также я беру за ручку Раису, веду наверх. И хоть мы там не тлеющие камыши нюхаем, а учащенно дышим голенькими, но заканчивается всё по той же схеме. Я спускаю её обратно, целую в щечку и иду по своим делам.

Быть трахнутым Седым, было не клёво.

— Ждите!

— Е-моё! — ругнулся Архип и полез в карман за табаком.

— Слышь, Седой! Спасибо за то, что ты меня отшептал, но я вот чего приходил. Мы тут пару дней назад с харвом зарубились возле магазина дубильщика. Про тварь эту никто ничего не знает. Можешь рассказать?

Седой бросил палку, вытер руки о жилетку и сел на камень.

— Чего именно знать хочешь?

— Всё. Кто такие харвы? Откуда взялись? И чего им надо?

— Садись!

Седой показал на соседний камень, и я не смог ему отказать. Обычный ведь оборванец-пенсионер, но нет. Было в нем что-то властное и мудрое. Такому даже если сам господин Глинский будет перечить, то можно и леща схлопотать.

Короче, история с харвами такая. Жил-был князь Аникей — мужик с железными яйцами, в доспехах, на коне. Справедливый, честный и вообще народ все его фотки в инсте лайкал без устали.

Аникей был идейным мужиком и добрым хозяйственником. Не нравилось ему, что на его землях отсталые язычники живут. Куклы Вуду делают, промышляют чёрной магией, жрут родственников, а ещё в секту затягивают жителей местных деревень. Короче, гадили эти язычники Аникею и слухи про него всякие распускали. Хейтеры ху*вы. Собрал князь кодлу свою и погнал брать форт язычников. Делов на пять минут. Войска князя — несколько тысяч, а этих за забором — сотня оборванцев.

Аникей решил всё по уму сделать. Разбил лагерь перед фортом неверных. Дозор, разведчики. На переговоры своих людей отправил, и те передали оборванцам, что у них есть двадцать четыре часа, чтобы сдаться. Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками, и тогда мы не будем стрелять!

Язычники Аникею жопу через забор показали и сказали, чтобы катился вместе со своими мудаками. Переговоры не привели к успеху. Аникей собрал своих полководцев и сказал, что по утру пойдут вырезать потерявших страх чумазиков.