Завет Локи

Впрочем, в данной ситуации были, безусловно, и приятные стороны: например, я наконец-то получил свободный доступ к памяти Попрыгуньи и смог заглянуть даже в кое-какие запертые директории. Я очень надеялся, что сумею узнать там что-то полезное, способное помочь мне отыскать выход из того ментального лабиринта, который представляла собой память моей «квартирной хозяйки».

«Попрыгунья, ты меня слышишь?»

Ответа, разумеется, не последовало. Пустота отозвалась странным шелестящим звуком – так в раковине, если приложить ее к уху, слышится шелест волн. Символ раковины означает… Что же он означает? Я поискал в ее памяти ответ, но единственное, что сумел найти, это некое воспоминание из раннего детства: пляж на берегу моря и строительство замка из песка, который был почти сразу украден безжалостными волнами.

Я потащился по улицам Молбри в обратную сторону и неожиданно обнаружил нечто вроде магазина или мастерской для женщин, где они наводят красоту. За стеклом я увидел сидевшую в кресле девушку и женщину постарше, которая стригла ей волосы. Их окружали зеркала в обрамлении картинок с различными женскими прическами. Уловив в одном из зеркал собственное отражение – прямые мягкие волосы падали мне на глаза, – я вдруг понял, что выгляжу так себе, и меня осенила блестящая идея. Я сверился с памятью Попрыгуньи – там имелась весьма обширная секция ПРИЧЕСКИ – и выяснил, что некоторые из причесок ей очень нравятся, но у нее не хватает мужества и решимости сделать что-либо подобное. Наиболее привлекательные варианты были как бы высвечены ярким светом, и я понял, что пора действовать.

Честно говоря, мне, во-первых, очень хотелось совершить что-нибудь такое, чтобы Попрыгунья поняла, как высоко я ценю то гостеприимство, которое она мне оказала. А во-вторых, мне жутко надоело вести себя тише воды ниже травы.

«Добро пожаловать в нашу новую внешность!» – подумал я и решительно отворил дверь парикмахерской.

Через некоторое время я снова вышел на улицу, будучи страшно довольным собой. Я, собственно, и не сомневался, что сумею привести в порядок доставшееся мне тело, но, должен признаться, произошедшие со мной перемены изрядно меня удивили. Одна сторона моей головы оказалась выбрита практически наголо, а на второй были оставлены довольно длинные пряди, имевшие теперь ярко-рыжий оттенок. Парикмахерше тоже явно понравился мой выбор, она даже предложила мне скидку. Затем я открыл для себя возможности пластиковой карты, имевшейся в кошельке Попрыгуньи, и решил завершить трансформацию.

Вкусы в одежде у моей хозяйки были так себе; она, похоже, предпочитала носить нечто бесформенное, мешковатое, преимущественно черного цвета. Но я, убедившись, что внешность Попрыгуньи неплохо поддается обработке, решил попытаться оформить ее более привлекательным образом. Я заглянул в несколько магазинов, после чего почувствовал себя гораздо лучше и уверенней. Во всяком случае, теперь я – или Попрыгунья? – был гораздо больше похож на себя настоящего. Купленное мной короткое белое платьице с принтом в виде ананасов прекрасно сочеталось с джинсами скинни, будучи надетым поверх них как туника; розовая кожаная куртка тоже очень неплохо ко всему этому подходила, а ее оттенок прямо-таки классно дисгармонировал с новым цветом моих волос, как, собственно, и было задумано. Я уже начал подыскивать обувь, но тут по какой-то причине пластиковая карта перестала работать. Очень некстати! А вообще я просто дождаться не мог, когда же Попрыгунья увидит, ЧТО я сотворил с нашим общим телом. Возможно, теперь-то уж она наконец поняла бы, что я полностью на ее стороне.

Я то и дело ловил на себе восхищенные взгляды, а ведь раньше на улице на меня никто и внимания не обращал. Теперь же на меня смотрел почти каждый прохожий, и мне это было чрезвычайно приятно. В конце концов, моя внешность была даже слишком хорошо известна по легендам, чтобы я и дальше продолжал ходить, повесив нос! Короче, я просто наслаждался всеобщим вниманием, но, как ни грустно в этом признаваться, внимание на меня обращали в основном лысеющие мужчины среднего возраста и того типа внешности, который никогда не казался мне привлекательным. Впрочем, думал я, впереди у меня сколько угодно времени, успею и с этим разобраться. Я ведь уже убедился, что и в этом новом мире вполне способен и сам о себе позаботиться. Ну а остальное, как говорится, приложится.

Глава восьмая

Согласитесь: за вкусным тортом можно преспокойно решить огромное количество самых разных проблем. К середине дня, проведя на свободе уже несколько часов, я вновь почувствовал голод и, увидев прямо перед собой кафе со странным названием «Розовая зебра», решил проверить, сколько у меня имеется денег. Я снова полез в память Попрыгуньи и в секторе ДЕНЬГИ отыскал нужную мне информацию: пока что денег у меня оставалось достаточно.

Сознавая, что я с полным правом могу насладиться заслуженным перекусом, я вошел в кафе и почти сразу заметил хорошенькую девушку примерно моих лет, которая сидела за столиком в полном одиночестве. Я сделал заказ (тортик с вишнями и кокосовой стружкой и ванильное мороженое домашнего приготовления) и подошел к ней, намереваясь сесть рядом. Пирожное способно открыть любые двери, а мне было просто необходимо с кем-нибудь немного поболтать.

– Можно? – спросил я.

Она удивленно на меня посмотрела.

– Конечно. – Взгляд у нее был открытый, искренний и веселый. Где-то в глубине нашего общего с Попрыгуньей ментального пространства вспыхнула слабая искорка интереса, и я тут же спросил:

«Попрыгунья, это ты?»

Ответа, разумеется, не последовало. И я снова переключил все свое внимание на симпатичную незнакомку.

У нее было ярко-желтое платье, длинные волнистые волосы и темно-коричневая кожа, как у жителей Утгарда [42] . Она сказала, что ее зовут Маргарет, и все посматривала на меня поверх своей чашки.

42

С точки зрения асов, Утгард – это Дикий мир, буквально «то, что за оградой усадьбы».

– Кусочек торта? – предложил я.

Она улыбнулась.

– Нет, спасибо. Господи, да мне до смерти хочется стать такой тоненькой, как ты! По-моему, ради этого я даже убить была бы готова!

Я попытался как-то это осмыслить. У Попрыгуньи, конечно, в голове водилось множество разных «тараканов» насчет собственного веса и дурацкой «необходимости держать себя в форме», но Маргарет, по-моему, была настолько хороша, что Попрыгунье нечего было и надеяться стать такой. Очаровательная девушка – пухленькая, ласковая, с прекрасной темной кожей и золотистыми глазами, искрившимися весельем! Да стоило на нее взглянуть, и сразу становилось ясно: ей нравится все – и пицца, и мороженое, и пирожное, и танцы, и поцелуи, и смех, и секс…

Я еще раз внимательно оглядел ее с головы до ног и заявил:

– По-моему, нам все-таки нужны две ложки.

– Ты так считаешь?

– Да, считаю. И вообще торт хорошо есть за компанию.

Она рассмеялась.

– Вот как?

– Ну конечно! Особенно с вишнями и кокосовой стружкой. Такой торт, если не считать тартинок с джемом, – это мое любимое лакомство.

И, как оказалось, торт с вишнями полностью оправдал мои ожидания. Маргарет – Мег для друзей – вскоре утратила остатки вежливой сдержанности и вовсю принялась болтать. Рассказала, что живет в Белом Городе – это один из районов Молбри, – что у нее есть две сестры и кошка, что она любит готовить и слушать музыку, что школу она закончила еще два года назад и теперь неполный рабочий день трудится в пекарне.

– Понятно… – протянула она смущенно. – Ты тоже наверняка считаешь, что пекарня – это отстой…

«А ведь это, пожалуй, мой идеал женщины», – подумал я.

Затем Маргарет сообщила мне, что любит танцевать и что здесь неподалеку есть клуб, где она порой зависает, и спросила:

– А ты танцевать любишь?

– Конечно!

Хотя, если честно, я понятия не имел, люблю я танцевать или нет. Но раз Мег это нравилось, то я был готов на все. А ведь я абсолютно не представлял себе, какие танцы предпочитают в этом мире и сумею ли я их исполнить, однако…

– Ну, по правде говоря, мне еще никогда не приходилось танцевать в клубе, но вообще-то я всему очень быстро учусь.

Маргарет снова рассмеялась.

– Ох, да там никакого особого умения вовсе и не требуется! Достаточно просто чувствовать ритм.

– Тогда, наверное, можно попробовать.

– Конечно! Да и я могу кое-чему тебя научить, – воодушевилась она. – Танцы – это единственное, что я действительно умею очень неплохо. – И она сказала, что клуб называется «Пламя», а я запомнил адрес.