Жена-22
Шрифт:
Эта женщина думает, что я храню ее марихуану?
– Э-э… Миссис Норман? У меня нет вашего… товара . Я от него избавилась. В тот же день, когда я вам звонила.
– Вы его выбросили? Да там было на тысячу долларов!
Я смотрю на ее перекошенное, возмущенное круглое лицо и думаю: как хорошо, что Исследователь-101 научил меня прямоте .
– Миссис Норман, у меня был очень трудный день. С моей стороны было ошибкой давать девочкам роли Гусей Калифорнии. Я прошу меня за это извинить и очень надеюсь, что вы не станете покупать Карисе лифчик. Она еще слишком
– Да кто дал вам право? – шипит миссис Норман.
– Скажите ей что-нибудь. Что угодно. Просто поговорите на эту тему. Она не сможет просто забыть. Поверьте мне.
Га-га-га, говорит миссис Норман, имея в виду, ах ты, дерьмовая училка.
Га-га-га, говорю я, имея в виду, прощай, бестолковая мамаша-наркоманка.
В машине я включаю музыку на полную громкость, чтобы успокоиться, но “Я мечтала, мечтала когда-то давно…” сегодня не помогает. Вернувшись домой, все еще на взводе после событий сегодняшнего дня, я совершаю нечто, что, скорее всего, только добавит мне беспокойства: проникаю в комнату Зои и провожу инвентаризацию. Я делаю это еженедельно в надежде понять, как это возможно, что моя дочь поглощает тысячи калорий “Динг-Донг” и не поправляется ни на грамм.
– Не думаю, что у нее булимия, – говорит Кэролайн, заглядывая в комнату. – Ты бы заметила, если бы она очищала кишечник.
– Да, о’кей, но стало на две коробки “Йоделс” меньше, – говорю я.
– Ты их считаешь?
– А еще я всегда слышу, что в ванной течет вода, когда она туда заходит.
– Это не значит, что ее там тошнит. Скорее всего, ей не хочется, чтобы люди слышали, что она там делает. Она не вызывает у себя рвоту. Я не думаю, что она обжирается “Йоделс”, правда, не думаю, Элис. По ней совсем не скажешь, что у нее пищевое расстройство.
Я обнимаю Кэролайн. Как хорошо, что она здесь. Умная, забавная, храбрая, находчивая и добрая: именно такой, я надеюсь, вырастет Зои.
– Когда-нибудь пробовала “Йоделс”?
Кэролайн качает головой. Конечно, нет.
Я бросаю ей одну штучку.
– Отложу на потом, – говорит Кэролайн, хмуро рассматривая упаковку.
– Отдай обратно. Я знаю, ты не будешь это есть.
Кэролайн морщит нос.
– Ты права. Я не собираюсь это есть, но моя мама съест – ты же знаешь, как она любит вредную еду. Они с папой скоро приедут. А у “Йоделс”, кажется, не ограничен срок годности?
– Банни приезжает в Окленд?
– Мы с ней говорили сегодня утром. Они только что это решили.
– Где они остановятся?
– Они хотят снять дом.
– Категорически возражаю. Слишком дорого. Они могут остановиться у нас. Ты поспишь в комнате Зои, а они – в гостевой.
– Ой, нет, она не захочет вас стеснять. Хватит того, что вы меня приютили.
– Они никого не стеснят. И вообще это эгоизм с моей стороны – я хочу ее видеть.
– Но разве тебе не нужно сначала спросить у Уильяма?
– Уверена, Уильям не будет против. Гарантирую.
– О’кей. Что ж, если ты уверена, я ей сообщу. Она будет в восторге. Элис, у меня идея. Что, если мы с тобой будем бегать? Мы можем никому не говорить. Делать это
потихоньку. Бежать медленно, в твоем темпе. И в конце концов натренировать тебя так, что вы с Уильямом снова сможете бегать вместе.– Не думаю, что Уильяму хочется со мной бегать.
– Ошибаешься. Ему тебя не хватает.
– Это он тебе сказал?
– Нет, но я вижу. Он постоянно только о тебе и говорит, когда мы бегаем.
– Ты хочешь сказать, жалуется?
– Нет! Просто говорит о тебе. Что ты сказала, и вообще.
– Неужели ?
Кэролайн кивает.
– Что ж, очень мило, в таком случае.
На самом деле я злюсь: почему Уильям никак не демонстрирует мне, что ему меня не хватает?
Я вынимаю “Йоделс” из рук Кэролайн.
– Твоя мама предпочитает “Сно Боллс”.
Перед моими глазами встает Банни – сидя в глубине зала Блю-Хилл, она снимает розовую корочку пастилы с шоколадного кекса, одновременно наставляя актеров “ идти глу-у-у-убже ”. Есть какая-то связь между театром и простыми углеводами.
– Когда я была маленькой, их выпускали в обертках из фольги, – говорю я. – Упакованными как будто это сюрприз. Подарок, которого ты не ждал.
Как и “Йоделс”, приезд Банни кажется подарком судьбы.
Три дня спустя лето официально вступает в свои права. Детям не нужно ходить в школу, и мне, соответственно, тоже. С деньгами все по-прежнему, поэтому на лето мы почти ничего не планируем (разве что поход в Сьерру через несколько недель). Все будут целыми днями торчать дома, за исключением Кэролайн, которая все-таки устроилась стажером на неполный день в “Ти-Пи”.
Я поймала Кэролайн на слове – теперь она меня тренирует, и в данный момент я стою посреди улицы, тяжело дыша, склонившись, как старая бабка, уперевшись руками в колени и глубоко сожалея о своем решении.
– Миля за двенадцать минут, – говорит Кэролайн, глядя на часы. – Неплохо, Элис.
– Двенадцать минут? Это смешно. Я хожу и то быстрее, – вздыхаю я. – Напомни-ка мне, ради чего мы это затеяли?
– Чтобы потом ты отлично себя чувствовала.
– Но чтобы до тех пор я чувствовала себя так, будто умираю, и проклинала тот день, когда согласилась пустить тебя в дом?
– Примерно так, – говорит Кэролайн, балансируя на носках. – Побежали, надо двигаться. Ты же не хочешь, чтобы у тебя в мышцах выделялась молочная кислота.
– Нет-нет, никакой молочной кислоты. Одну секунду – дай отдышаться.
Кэролайн рассеянно смотрит вдаль.
– Что такое? – спрашиваю я.
– Ничего.
– Ждешь приезда родителей?
Кэролайн пожимает плечами.
– Ты сказала Банни насчет “Ти-Пи”?
– Угу. – Кэролайн быстро делает упражнение на растяжку и пускается бежать. Застонав, я трушу за ней. Она разворачивается и подбегает ко мне.
– Уильям говорил, что раньше ты пробегала милю за девять минут. Мы добьемся, чтобы ты к этому вернулась. Согни руки. Нет, не как крылышки цыпленка, Элис. Прижми к телу.
Я догоняю ее, но через несколько минут она смотрит на часы и хмурится.
– Не возражаешь, если я оторвусь на последнюю четверть мили?
– Давай, беги, – машу я ей.
Как только она исчезает из виду, я перехожу на шаг и достаю мобильник. Залезаю в Фейсбук.
Келли Чо