Жена-22

Я: Бобби Би, ты что, плачешь?

23:48 Поднимаясь по лестнице в спальню

Я: Кажется, я чуть-чуть пьяна.

Уильям: Держись за мою руку.

Я: Полагаю, самое подходящее время заняться сексом.

Уильям: Ты пьяна гораздо сильнее, чем “чуть-чуть”, Элис.

Я (очень невнятно) : Я пьяна со вкусом или безвкусно?

Уильям (сопровождая меня в спальню) : Раздевайся.

Я: Нет, сейчас я на это не способна. Ты меня раздень. Я закрою глаза и немного отдохну, пока ты мной воспользуешься. Это же все равно будет считаться, правда? В нашем итоге за месяц. Если я буду спать, пока мы будем этим заниматься? Надеюсь, меня не стошнит.

Уильям (расстегивает и снимает с меня блузку) : Сядь, Элис.

Я: Подожди, я еще не готова. Одну секунду, я только подберу живот.

Уильям (через голову надевает на меня пижамную кофту, заставляет откинуться на подушки и укрывает одеялом) : Я сто раз видел твой живот. К тому же здесь совершенно темно.

Я: А-а, раз здесь совершенно темно, ты можешь притвориться, будто я Анджелина Джоли. Пакс! Захара! [51] Доедайте цельнозерновые макароны, а то хуже будет! И вы, все шестеро, ну-ка пошли вон из родительской постели сейчас же! Эй, почему бы тебе не стать Брэдом?

51

Пакс, Захара – имена двух детей Анджелины Джоли.

Уильям: Я не люблю ролевые игры.

Я (приподнимаясь) : Забыла купить свечи в “Икее”. Теперь мне придется опять туда ехать. Ненавижу “Икею”.

Уильям: Боже, Элис. Спи уже.

62

Поздним утром я просыпаюсь с ужасной головной болью. Принадлежащая Уильяму половина кровати пуста. Я читаю его статус на Фейсбуке.

Уильям Бакл

52 800 футов

Около часа назад

Либо он на пути в Париж, либо отправился на десятимильную пробежку. Я отрываю голову от подушки, и комната заваливается набок. Я еще пьяна. Плохая жена. Плохая мать. Я думаю обо всех постыдных номерах, которые отколола вчера, и содрогаюсь. Неужели я действительно пыталась выдать купленные в “Икее” тефтели за свои? Неужели я действительно кралась вдоль изгороди в саду Недры, выискивая вход в Нарнию? Неужели я действительно призналась нашим друзьям, что секс у нас бывает только раз в месяц?

Я вновь засыпаю. Проснувшись через два часа, я слабым голосом зову “Питер”, потом “Кэролайн”, потом “Зои”. Я не могу заставить себя позвать Уильяма – я чувствую себя слишком униженной, к тому же не хочу признавать, что мучаюсь похмельем. Наконец в отчаянии я кричу “Джампо” и немедленно оказываюсь вознаграждена яростной дробью маленьких лапок. Он врывается в спальню, запрыгивает на кровать, шумно дышит мне в лицо, как бы говоря: ты единственная во всем мире, кого я люблю, един ственная, кто имеет для меня значение, единственная, ради кого я живу. Затем он в экстазе пускает струю на простыни.

– Гадкий, гадкий мальчишка! – кричу я, но это бесполезно, он не может остановиться, поэтому я просто наблюдаю за процессом. Его нижняя губа как-то странно прижата к зубам, отчего на морде проступает жалкая, неуловимо похожая на усмешку Элвиса гримаса, которая может показаться враждебной, но я знаю, что это стыд. “Ладно, ничего страшного”, – говорю я ему. Когда он заканчивает, я кое-как стаскиваю себя с постели, раздеваюсь, сдираю с кровати простыни, одеяло, чехол для матраса, одновременно мысленно составляя список дел, которые позволят мне встать на правильный путь.

1. Выпить воду комнатной температуры с лимоном.

2. Связать шарф. Длинный узкий шарф. Нет, короткий узкий шарф. Нет, шарф-воротник, то есть совсем-совсем короткий шарф.

3. Вывести Джампо на прогулку быстрым шагом: минимум 30–45 минут без темных очков, пожалуй в майке с большим вырезом, чтобы впитать как можно больше витамина Д через сетчатку и нежную кожу на груди.

4. Высадить во дворе лимонную вербену, чтобы начать пить травяной чай и чувствовать себя очищенной и элегантной (при условии, что: 1. лимонная вербена еще жива после того, как я купила ее месяц назад и с тех пор не поливала и не пересаживала; 2. я буду в состоянии наклониться к грядке без того, чтобы меня стошнило).

5. Постирать.

6. Приготовить соус болоньезе, томить его на плите целый день, чтобы семья пришла и ощутила неподражаемый запах домашней еды. 7. Попеть, а если не смогу петь из-за тошноты, то посмотреть “Звуки музыки” и вообразить себя Лисель.

8. Вспомнить, как ощущаешь себя накануне семнадцатилетия.

Очень хороший список – плохо только, что ни одного пункта я не выполняю. Вместо этого я составляю другой список – вещей, которые я ни в коем случае не должна делать и тут же начинаю делать их все по очереди.

1. Загрузить стиральную машину, но забыть ее включить.

2. Съесть восемь орехово-шоколадных мини-печений “Риз”, уговаривая себя, что они в два раза меньше обычных.

3. Съесть еще восемь.

4. Положить лавровый лист (потому что лимонная веребена явно скончалась) в кипяток и заставить себя выпить целую кружку.

5. Почувствовать себя очень хорошо, потому что эти листья сорваны мной во время прогулки в Тилден-парке и затем высушены на солнце (ну хорошо, в сушилке), но я бы обязательно высушила их на солнце, если бы не забыла в кармане куртки, а потом не постирала бы вместе с ней.

6. Почувствовать себя очень хорошо, потому что теперь я настоящий собиратель-натуралист.

7. Обдумать новую карьеру собирателя и поставщика лаврового листа в лучшие рестораны Залива Сан-Франциско. Пофантазировать, как моя фотография с банданой на голове и плетеной корзиной со свежими лавровыми листьями в руках появится в ежегодном кулинарном номере “Нью-Йоркера”.

8. Прогуглить “калифорнийский лавровый лист” и обнаружить, что в кулинарии используется исключительно средиземноморский лавровый лист, и хотя листья калифорнийского лавра не ядовиты, использовать их в пище не рекомендуется.

9. Выйти в Сеть и перечитывать свою переписку с Исследователем-101, пока не вычитаю все, что можно прочесть между строк и не извлеку все возможное удовольствие из каждого его слова.

10. Выбившись из сил, заснуть в шезлонге на солнышке рядом со свернувшимся в клубок Джампо.

– От тебя страшно несет алкоголем. Он сочится из твоих пор.

Я с трудом открываю глаза и вижу склонившегося надо мной Уильяма.

– Принято как-то предупреждать человека, когда видишь, что он спит, – говорю я.

– Человек не должен спать в четыре часа дня, – парирует Уильям.

– Может, сейчас подходящий момент, чтобы сказать вам, что я хотел бы поменять школу и с осени поступить в Тихоокеанскую хоровую академию для мальчиков? – спрашивает Питер. Они с Зои тоже вышли на веранду.

Я поднимаю брови и посылаю Уильяму взгляд “видишь-я-говорила-что-наш-сын-гей”.

– С каких это пор тебе нравится петь? – спрашивает Уильям.

– Тебя что, дразнят? – спрашиваю я. При мысли, что над ним могут издеваться, кортизол разливается по всему моему телу.