Жена господина Ищейки

– Поговорим об этом позже, - с улыбкой перебил меня муж.
– Ну а сейчас время не выяснять отношения, а блистать! Прошу, госпожа прекрасная Ищейка, на выход!

Большой зал был ярко освещён многочисленными свечами. Их свет отражался от не менее многочисленных зеркал, создававших ощущение огромного пространства. Вопреки моим опасениям, духоты не чувствовалось. Через огромные открытые окна свежий морской бриз легко проникал в бальный зал, принося с собой неповторимые ароматы южной тёплой ночи.

Оглядевшись по сторонам, увидела неподалёку своих подруг и окончательно успокоилась. На правах хозяев первыми подошли к нам Джузеппе де Мастрочи с женой. Тепло поприветствовав, они переместились к следующей прибывшей паре, а мы с Марко присоединились к компании наших знакомых.

– Анна, - довольно произнесла Вероника Труччо.
– Сегодня все сдохнут от зависти, глядя на тебя. Не в моих правилах хвалить себя, но это платье шедеврально! Никаких лишних деталей, отвлекающих от твоей красоты. А одежда господина Марко дополняет твой образ, словно…

– Правильная огранка бриллианта, заставляющая играть драгоценный камень своими гранями на солнце! Отдать должное нужно и моим украшениям. Без них образ был бы неполным, - перебила её Ванесса Грема.
– Какая шикарная, гармоничная пара! Марко, как удивительно точно ты подобрал костюм к платью Анны.

– Подобрал он, - хмыкнула Вероника.
– Мужчины хорошо разбираются лишь в деньгах, лошадях и оружии. Это мой безупречный вкус и умелые пальчики моих девочек сделали его таким всего за три дня!

– Ого!
– удивлённо произнесла я, посмотрев на мужа.
– Это для меня новость. Почему скрывал?

– Могу задать тот же вопрос о твоём платье, - с добродушным лёгким ехидством парировал он.
– Но я предполагал, что ты готовишься к балу. Нетрудно догадаться, что за помощью обратишься к госпоже Труччо. Мне же оставалось лишь приехать к ней и попросить о том же самом.

– Кстати, Анна!
– тут же гордо заявила швея.
– Я не проболталась о твоём наряде! Представляешь, чего мне это стоило? Цени!

– Я бы так не смогла, - честно призналась Ванесса.

– Платье, наряды… - со смешком сказал Вико Грема, прибывший на бал вместе с матерью.
– Все они померкнут, когда Анна начнёт танцевать. На правах её педагога могу говорить об этом с уверенностью. Госпожа Ищейка обладает врождённой пластикой, а её оригинальный стиль в движениях однозначно покорит всех присутствующих на балу.

– Хвастун, - беззлобно попеняла Ванесса сыну, совсем не обращая внимания на то, что буквально минуту назад они с Вероникой сами с удовольствием расхваливали себя.

Вскоре от общения и угощений мы перешли к тому, ради чего и собрались здесь. Заиграла музыка, и Марко сразу же пригласил меня на танец. С первых секунд я почувствовала, что он хоть и неплохо двигается, но сильно закрепощён. Танцует не душой, а чисто механически.

– Расслабься, - прошептала я ему на ухо.
– Представь, что здесь никого нет. Только ты, я и музыка. Слушай её и своё сердце.

– Непривычно, но я постараюсь, - смущённо ответил он.
– Отвык просто от такого внимания к себе.

Одно дело пообещать, а другое - сделать. Как бы я ни старалась, лишь на втором танце муж забыл, что он сейчас не господин Ищейка, и оттаял. И в этот момент сразу что-то изменилось не только в его движениях, но и в чём-то ещё, чему не могу подобрать слова.

Мы кружились по залу… Нет! Мы летели в танце среди облаков! И действительно, больше не осталось никого, кроме Марко и меня. Я не могу оторвать своего взгляда от его пронзительных глаз, которые смотрят на меня с такой нежностью, что хочется не только танцевать, но и петь! Больше нет пары. Есть одна душа на двоих и музыка! Наша музыка, говорящая больше тысячи слов!

Так и остались стоять посреди зала после последних аккордов, не в силах отпустить друг друга. Тишина… И вдруг раздались громкие рукоплескания, разрушая это чудесное наваждение. Я посмотрела по сторонам. Мы с Марко стоим в пустом круге, который создали хлопающие в ладоши гости этого вечера. Чувствую, что щёки загорелись от подобного чрезмерного внимания. Марко тоже явно не в своей тарелке.

Взяв меня под руку, он быстро ретировался в уголок, где находились нетанцующие старушки-подружки.

– А я вам говорил, что платье Анны не главное украшение сегодняшнего бала, - довольно произнёс Вико.
– Я знал, что так и будет. Даже ещё лучше получилось, когда господин Ищейка вдруг вспомнил, что не расследование ведёт, а держит в своих руках безумно красивую женщину.

– Чтоб меня так держали… - вздохнула Ванесса.

– Мама! Мы всё исправим!
– пообещал внимательный сын.
– Приглашаю тебя на следующий танец, и отказы не принимаются.

Праздник набирал обороты. Разгорячённая музыкой и лёгким вином публика постепенно расслаблялась. Перестав делиться на группы, люди перемешались, танцуя или ведя светские разговоры. Я же получила много внимания не только от мужчин, но и от женщин. От имён новых знакомых скоро распухла голова. Спасалась от взрыва мозга лишь танцами с Марко, который мягко отшивал от меня всех кавалеров.

Только для Вико было сделано исключение, так как невозможно устоять перед обаянием этого с виду ничем не выдающегося толстячка, имевшего не только талант к танцам, но и хорошо подвешенный язык. По признанию Ванессы, Вико пусть и не самый лучший ювелир в их семье, но любимец не только матери, но и всех остальных родственников. Жаль, что разборчив сильно и никак не может найти себе достойную пару, хотя уже к сорока годам возраст подбирается.

Лишь глубокой ночью закончился праздник. Устало вытянув ноги в карете, я почувствовала, что, несмотря на огромный душевный подъём, вымоталась основательно.

– Этот бал я запомню, как самый лучший в своей жизни, - признался не менее уставший Марко.
– Но я даже и представить себе не мог, что ты настолько хорошо разбираешься в поэзии и музыке. Откуда подобные знания у девушки, которая только начала обучаться грамоте?

– Я и не разбираюсь, - ответила я.
– Просто поддакивала с глубокомысленным видом, вставляла различные фразочки типа “очень талантливый поэт, но иногда не до конца раскрывает чувственность в своих рифмах”. Такое к любому автору можно подставить, так как людям изначально хочется немного больше, чем им дают. Особенно это относится к искусству. В нём всегда есть куда расти, и не бывает одинаково сильных произведений. Даже у гениальных поэтов, художников или композиторов есть то, что нравится больше или меньше.