Женщины

блестящею из дождика. Но боле

меня сразил вид непривычный в школе

распущенных волос, что просто страх

как шел ей… До чего ж она красива!

И вот уже в мечтах моих она,

ее я вижу в откровенных снах:

ну, там целую в щечку ее, грива

ее шикарных и густых волос

мне снится ниспадающей на торс

160

ее столь гибкий, сколь и обнаженный…

А утром в этих снах я находил

постыдное, и потому дружил

я с Леной то стыдливо-напряженно,

то радостно и, в общем-то, скрывал

свои к ней чувства. Помню, что однажды

в кино ее позвал я, что не каждый

осмелится мальчишка сделать. Ждал

свиданья я с тяжелым чувством: как-то

все это было стыдно и развратно.

161

А тут еще осмелился Чернов

недавно на урок портрет Данаи

из дома принести; он срисовал и

показывал всем в классе, мол, каков

художник он и, главное, что тетя

была обнажена – вот это да!

И вот на математике, когда

рассматривал ее он вновь, животик

ей пальцем гладя, сзади подошла

учительница… Как она взяла

162

Чернова в оборот: ах, ты бесстыдник!

Да как ты смел такое рисовать!

Чтоб завтра же сюда явилась мать!

Ну просто черти, а не дети, - злыдни…

И я подумал, что герой Чернов,

я б провалился от стыда и страха

на месте бы, а он, как черепаха,

бронею дерзких и угрюмых слов

отгородился от училки ловко,

хоть покраснел, но не согнула ковка.

163

Чернов красивый мальчик был. Тогда,

во всяком случае, мне так вполне казалось.

С ним даже как-то на спор целовалась

за школой Ангелина. Я видал

как это было. Собственно, за этим

меня позвали, чтобы видеть чмок

Чернова в щечку Ангелины мог

какой-нибудь значительный свидетель,

каким являлся я для них двоих.

О, как я им завидовал в тот миг!..

164

Моя любовь к Зиме, - замечу, это

ее фамилия, - была куда скромней.

И все ж однажды это чувство к ней

меня вело, как звуки флажолета

ведут порою за собою крыс.

А дело было так. На день рожденья

я к мальчику был позван в воскресенье,

но, как всегда, футбольный экзерсис

меня увлек настолько, что я время

то упустил, когда бы мог со всеми

165

к нему пойти. Договорились мы

вдвоем или втроем у Лены дома

собраться, потому что ей знакома

одной была дорога, мы умы

свои не загружали рисованьем

дороги к однокласснику, во всем

на Лену полагаясь… Вот и дом

я вижу Лены. С легким замираньем

стучу в калитку. Бабушка шипит:

«Они уже как полчаса ушли».

166

Как я расстроился… Да что ж это такое!..

Ушли и без меня!.. Ну почему

так не везет мне!… К счастью моему

я что-то помнил: вроде «Заводское»

название района, там еще

аэропорт есть, ряд пятиэтажек,

мол, где-то там, как перейдешь овражек,

и будет среди прочих размещен

пятиэтажный дом. Да, я немного

припомнить смог, но все же в путь-дорогу

167

отправился, уж очень я хотел

увидеть в неформальной обстановке

свою любовь, в какой-нибудь обновке,

с распущенными волосами… Сел

я на автобус, после на троллейбус,

и вот в районе незнакомом шел

по улицам, как будто кто-то вел

меня по ним, пространственный сей ребус

преодолеть мне помогая… Был

уверен, что найду – и вот мой пыл

168

вознагражден: в одном дворе увидел

я одноклассников, что вышли поиграть

чуть-чуть на улицу, что – стоит то признать, –

случайностью счастливой было. «Митя!» -

я крикнул однокласснику, и вот

под общие ребячьи восклицанья

я подбежал к ним и уже, бряцая

пластмассовым мечом, щитом живот,

как в фильме, прикрывая, именинник

меня через ободранный малинник

169

повел к подъезду, а затем и в дом…

Да, мне везло. Когда чего-то очень

хотел я – добивался. Между прочим

сейчас грущу порою я о том,

что нет уже тех через край желаний,

а значит, нет везенья… Фатализм

ли это или просто пофигизм,

но я гляжу на жизнь без упований.

И мне комфортно!.. Даже, коль порой

отчаянье холодною волной

170

мне заливает разум… Ненадолго –

волна спадет, и я увижу свет

в обыденном, привычном; много лет

упорно отторгаемого толка

увижу свет в конструктивизме дней

сегодняшних… Но возвратимся в детство.

Там, впрочем, нам пора сменить соседство

колонки, туалета, сизарей

на голубятне, стула выносного

на новый мир в микрорайоне новом.

XI. ПЕРЕЕЗД

171

Прощай же, двор, в тебя я не вернусь

в своих воспоминаниях, пожалуй.

Прощай и дом, хотя с тобой немало

еще воспоминаний, но, боюсь,