Жиголо

– Дима, - обиделся мой собеседник.
– Ты идиот или притворяешься?

Я признался, что в данном физическом состоянии скорее первое, чем второе. Господин Фаст выказал удивление: как же моя хваленая боевая подготовка? По Гималаям маршем, пожалуйста, отвечал, а вся космическая хиромантия не по мне. А что делать, развел руками сотрудник безопасности НИЦ, живем мы в такой просвещенный век - век покорения, прошу прощения, космоса. И наша задача, поддержал я Дениса Васильевича, не только покорить внеземное пространство, но и хорошенько его обгадить.

– Отвлекаемся, - прервали меня, и мы продолжили наши игры, где неизвестные летающие объекты выступали в качестве бадминтоновых воланчиков.

Анечка - вот кто является причиной всех последних событий. Анечка - и больше никто. Почему Анечка? Все просто - она аномальный ребенок. Какой? клацнул я челюстью. Аномальный ребенок, повторил сотрудник ГРУ и рассказал такую сказочную быль: в свое время будущий академик Сирота Алексей Алексеевич работал на ядерном полигоне в Семипалатинске и там маленько облучился, можно даже сказать, получил лечебную дозу. Потом у него родился сын - нормальный, слава Богу, мальчик. За ним велось постоянное научно-медицинское наблюдение, прекратившиеся по достижению им совершеннолетия. Затем юноша женился и жена родила ему дочь - Анечку. В три года она умела передвигать предметы: чашки, ложки, стаканы, миски. Шалила себе на радость, когда не хотела кушать манную или какую-другую кашу. В пять лет начала говорить на языке, которого нет в природе. Года через три девочку отправили летом в оздоровительно-трудовой лагерь, чтобы она влилась в здоровый коллектив и не чувствовала себя изгоем общества. Лагерь находился на реке Истре у деревни Хорки. 20 июня отряд из семнадцати детей и воспитательницы возвращался по проселочной дороги после купания. Когда вышли на пригорок, маленькая Анечка, подняв голову в небо, указала рукой на яркое пятнышко, пляшущее у облаков. Позже воспитательница утверждала, что у неё возникло гнетущее состояние, похожее на страх - страх за детей? Те же наоборот - чувствовали себя прекрасно, толкая друг друга и смеясь. Шар тем временем приближался к земле. Затем совершив замысловатый маневр, аккуратно опустился в метрах ста от группы. По размерам он был больше автомобиля, метра четыре-пять в диаметре. Неожиданно разделился на две половины, они разошлись в стороны, как створки раковины, и между ними показалось существо золотистого цвета. Рост - значительно выше человеческого, короткое тело, длинные "ноги" и "руки", черт лица никаких не было видно, только крупные, радужные глаза. Инопланетянин "посмотрел" на отряд и медленно, вытянув перед собой руки, как бы для равновесия, направился к детям. "Ребята, скорее бежим в лагерь", закричала воспитательница. Уже в лагере обнаружили, что нет одного ребенка - Анечки. Несколько взрослых кинулись на её поиски. Обнаружили девочку на дороге, ведущей в лагерь. На вопрос: "Где она была?", ответила: "Я каталась на шарике". На более подробные вопросы отказалась отвечать.

– Вы хотите сказать, что Аня контактирует с инопланетянами?
– прервал я рассказ полковника ГРУ.

– Я не говорю - утверждаю, - с напряжением проговорил Денис Васильевич.
– И ты, Дима, тоже.

– Я?

– Ты, - и снова включил телевизор, на экране которого проявилась Анечка, проговаривающая фразу о том, что "они назвали тебя".

Конечно, я мог рассказать о том, что происходило в аномальной зоне, да, повторю, чувствовал: не стоит этого делать. По каким причинам? Во-первых, ложь, которую сразу заложили умники из спецслужбы в наши отношения; во-вторых, некорректные принципы в работе; в-третьих, хладнокровное отношение в факту убийства академика; и самое, быть может, главное: дыхание будущего. Печального будущего - при определенном негативном ходе истории.

– И что из этого следует?
– кивнул на экран телевизора.
– Девочка с фантазиями. Во всяком случае, я их не наблюдал.

– Тогда что делали в зоне?
– ухмыльнулся Денис Васильевич.

Мне его улыбка не понравилась, он скалился с неким превосходством.

– Покатались. Поцеловались, - взглянул на него честными глазами. Потом укололись и забылись.

Надо отдать должное сотруднику ГРУ: ни один, как пишут в романах про разведчиков, мускул не дрогнул на его лице.

– Дима, ты таки не понимаешь, чем мы здесь занимаемся?

– Чем?

– Мы защищаем национальные интересы, - и неожиданно ударил ладонью по столу, заорав во весь голос: - А ты, поганец, коленца выкидываешь! Думаешь, умнее всех!

– Пошел ты!..
– не привык, чтобы со мной говорили на таких повышенных тонах.
– Я вам не пенсионер Каменский; могу и не такую загогулину, - кивнул на фотографию, - изобразить.

– Изобрази, - развел руками Денис Васильевич.
– В чем дело? Мы хотим найти контакт с НЛО. Такая возможность появилась...

– Как вы это представляете? Я иду в зону и говорю: "Здрасте, господа гуманоиды".

– Ты будешь только проводником, - горячился сотрудник ГРУ. Техническую сторону мы обеспечим. Наши Кулибины не зря штаны протирают.

– А зачем вся эта морока?

Господин Фаст восторженно отвечал, что это будет прорыв в неизведанное, что человечество получит шанс выйти в межгалактическое пространство, и чем он больше так разглагольствовал, тем сильнее я убеждался: спецслужбы готовят некую акцию. Не по захвату ли НЛО? У нас любят силовые методы решения проблем. Если это так, то более бессмысленного занятия трудно придумать. Как можно ловить небесных призраков, находясь в состоянии полудикой орды?

Впрочем, почему бы и не поучаствовать в игрищах язычников? Думаю, истинные намерения спецслужбы для НЛО не будут большим секретом. А сам я буду действовать, соотносясь с обстановкой.

– Анечка-то будет принимать участие во встрече двух миров?

– Безусловно, - последовал ответ.
– Без неё никак.

– Тогда зачем я?
– не понимал.

И что же выяснилось? Оказывается, у Анечки мозг заблокирован небесными силами настолько, что использовать его в эксперименте не представляется возможным, а вот потенциал моего мозга девственен, как джунгли Амазонки. То есть, насторожился я, не похоже ли это на лоботомию? Упаси Боже, всплеснул руками полковник ГРУ, очень корректный эксперимент: поскольку "гости неба" не хотят идти на прямой контакт с учеными, то я буду выступать в качестве как бы переводчика. Специальные датчики-чипы, подключенные к коре головного мозга, будут передавать сигналы, которые после преобразуются в визуальную, быть может, картинку.

Я все это выслушал и понял, что живым из этой истории не выберусь. А если и повезет выкарабкаться, то круглым идиотом. Не напоминает ли это тебе, сержант, вероятное наше будущее, где ты сумел поприсутствовать в другой телесной оболочке?

Что делать?
– вечный вопрос русской души. Надеюсь, небеса будут к нам с Анечкой благосклонны и не дадут пропасть.

И я соглашаюсь совершить научный подвиг во имя родины. Сотрудник ГРУ очень доволен, он говорит какие-то пустые слова о том, что отчизна меня не забудет, и на этом наша ночная встреча заканчивается. Меня ведут в бокс для отдыха. Там небольшая комнатка, напоминающая отсек орбитальной станции, но с земным топчаном и застиранным бельем с казенными печатями, проставленными на углах. Подозреваю: человечество мечтает летать в другие галактики и клеймить там все, что попадется под руку. С этой мыслью засыпаю и сплю, провалившись в дыру небытия. Наверное, так черные дыры антимиров затягивают космические корабли, похожие на новогодние искрящиеся игрушечки.

Проснулся с прекрасным настроением - так просыпается ребенок после Нового года, осознающий, что, прошлепав босиком к ароматной елке, он обнаружит под ней подарок от Деда Мороза. Какой "подарок" судьбы ожидает тебя, сержант, потянулся я. Будем верить, что по вкусу он будет сладким, как леденец. И почувствовал приступ голода. Ба! Господа! Кто будет кормить подопытного кролика?

Без всяких сомнений, за "кроликом" вели наблюдение - через минуту появился служивый человечек с подносом, на котором находился необходимый завтрак туриста для туриста. (Все мы туристы в этой жизни.) С аппетитом я слопал цукатного цыпленка, салат из огурцов и помидоров, клюкнул компот из клюквы и объявил голосом:

– Сержант Жигунов! К выполнению задания родины готов.

Меня услышали - появился новый служивый человечек, принесший одежду, напоминающую хламиды странников. Я быстро переоделся и почувствовал себя пациентом дурдома, которому электротоком решили выбить остатнюю дурь.

В своих предположениях не ошибся. Меня провели в помещение, похожее по белому цвету на медицинский центр. Несколько врачей, назовем их так, суетились у специальной аппаратуры и кресла, смахивающего, не буду оригинален, на зубоврачебное. Люблю когда рвут зубы - другим, да, думаю, дела здесь куда серьезнее. Не лишиться бы, повторю, последнего ума-разума. Не стрекануть ли, пока не поздно? Словно почувствовав мои сомнения, возник господин Фаст. Поприветствовав меня, он сказал, чтобы я не волновался попусту - установка чипов не займет много времени, процесс же сам безболезненный.

– Голова - это же кость, - успокоил.

– Это таки моя кость, - решил напомнить.

– Твоя-твоя, - посмеялся сотрудник ГРУ.
– И её будут беречь, как зеницу ока.

– Это утешает, - и сел в кресло по просьбе одного из эскулапов с руками коновала.
– "Не делайте мне больно, господа", - вспомнил строчку из модной песенки.

– Наоборот, - ухмыльнулся лекарь, держащий в руках шприц.
– Укольчик и полетаешь в раю.

– В раю?
– насторожился.
– Надеюсь, вернусь оттуда?