Жиголо

– Молодец, - похвалила его женщина.
– Но они умрут не сейчас.

– Да?
– таможенник дунул в монокль ствола.
– Тогда я больше не буду.

– Позвольте, - возмутился я наконец.
– Мы платим деньги, а вы...

– Зря промахнулся, - сокрушенно вздохнул таможенник.
– Если бы попал, ты бы не умничал.

– Хватит шутки шутить, - проговорила женщина.
– Пора идти. Или будет поздно: границу перекроют Энергетической установкой "Паутина".

– "Паутина"?
– переспросил я.
– Красиво.

... Мы быстро шли по лесной дороге. Вокруг пели даровитые птахи. В дальней стороне громыхал гром.

– Дождь?
– спросил я у таможенника.

– Граница, - пожал плечами.

– Скоро совсем дело будет плохо. Туда пути не будет, - кивнул в сторону горизонта.
– Вы последние.

Через час я заметил, что Анна притомилась. Она спотыкалась и загнанно дышала. Потом присела у дерева:

– Прости, устала.

– Потерпи, - протянул руку.

– А если мы не дойдем?

– Дойдем, - и пошли по тропе, но взявшись за руки, точно дети.

Мы шли и путь наш казался бесконечным. Мы шли, пока Анна удивленно не спросила:

– А где же наш провожатый?

И услышали совсем рядом - громкую, агонизирующую автоматную очередь. И, отшатнувшись поначалу от опасных звуков, все-таки, кинулись в сторону беды. И увидели: над вязкой болотной жижей воздушные лопающиеся пузыри.

– Боже мой, - проговорила Анна.
– Я не хочу умирать в болоте.

– Если мы умрем, - пообещал я, - то только в небе.

Потом мы вышли на пространство, залитое прозрачной водой. И нам казалось, что мы идем по воде. Небо над нами было беспечальным и свободным, оно отражалось в воде и казалось, что мы идем по небу.

Мы шли к лезвию горизонта и жили надеждой, что дойдем до этого горизонта.

Неожиданно увидели впереди праздничный воздушный шар. Он выплыл из-за леса, словно торопясь к нам на помощь. И мы это понимаем, и восторженно вопим, и толкаем друг друга, и бежим навстречу ему... бежим, брызгая освещенной небом водой...

Рукотворный электрический разряд, похожий на жало гигантской земноводной твари, пробивает непрочный, легковерный праздник души. Воздушный шар вспыхивает факелом и падает огненными ошметками вниз. А мы стоим и смотрим, как чадит наша надежда. Нам ничего не остается делать, как стоять и смотреть...

"Раз в году я даю себе право на скорбь,

в этот день я небесные окна закрою,

изгоню синеву,

и взойдет надо мной скорби черное солнце".

Я открываю глаза - черная глубокая ночь накрыла машину и нас в ней: Аня спит за рулем, дыхание спокойное и тихое. Я чувствую себя, как после наркоза. Тело непослушное, а память лихорадочно пытается восстановить прошлое и... будущее. Я вспоминаю нашу невнятную поездку на это поле. Потом - "беседа" с неким внеземными силами, называющих себя биологическими создания космической энергии, которые утверждали, что нашей планете угрожает опасность со стороны безнравственных военных. Разумеется, я не верил и меня вместе с Анечкой отправили в недалекое будущее. Там я был каким-то кисейным интеллигентом, умеющим только размахивать дирижерской палочкой. Если все это правда, то будущее действительно у нас поганое лоботомия, как метод управления народными массами, не самая приятная перспектива.

Черт знает что! Нет слов, сержант! В такую маловразумительную и топкую, как топь, историю я никогда не попадал. Кто бы мне объяснил, что на самом деле происходит? Кто оказывает влияние на мои мозги и душу? НЛО? ГРУ? ЦРУ? ФСБ? Ну и так далее.

Я выбрался из старенького "Москвича" и, отойдя в сторону от него метров на десять, освободил мочевой пузырь. Струя мочи ударила в пыль и подняла облачко, подсвеченное мертвым светом луны. Я перевел дыхание: ничего, ещё поживем во славу себя и всего человечества, лишь бы докопаться до самой до сути происходящих событий. Помнится, начинались они именно в такую ночь - была такая же безжизненная луна и был неживой голос Санька, сообщающий, что мой лучший друг погиб. Все последующие события развивались в духе нормальных криминальных разборок. Тогда и подумать нельзя было, что обстоятельства изменятся до такой степени, что я буду принимать участие в неких запредельных экспериментах. И что теперь? Как сказал кто-то из великих философов: "В трудных обстоятельствах сохраняй рассудок". Очень своевременный совет. В моей голове полный раскардаш. Наверное, так сходят с ума, сержант?

Вернувшись к авто, обнаруживаю, что Анечка проснулась, посмотрела на меня здоровым оптимистическим взглядом:

– Ты гулял?

– НЛО искал, - буркнул.
– В трусах, - нагрубил.

– И я поищу, - сказала.

Вел себя так по той причине, что видел: Анечка чувствует себя, как юная пионерка в нашем недалеком прошлом, твердо уверовавшая в незыблемость великих идей коммунизма. Раньше были эти противоестественные идеи, теперь другие - не менее странные. И что же? Пионерская восторженность как была, так и осталась. Должно, так проще жить? Верить - и никаких проблем.

– Что будем делать?
– спросила Аня, садясь снова за руль.

– В каком смысле?

– По нашей проблеме, - и подняла глаза вверх.

– Взорвем все к черту!
– отрезал.
– И себя тоже!

– Это идея, - и повернула ключ в замке зажигания.

А какие я должен испытывать чувства? Чувство глубокого удовлетворения от невнятного общения с теми, кто утверждает, что они есть космическая миссия. Да, они отправили нас в будущее - оно опасно и неприятно, однако можно предположить, что "они" его сконструировали с целью заморочить нам головы. С восторженными дураками проще иметь дело, не так ли? Или это воздействие вполне земного психотропного оружия нового поколения?

– Дима, ты, как сапог, - в сердцах проговорила Анечка, когда я поделился своими сомнениями.
– Какие тебе ещё нужны доказательства?

– Разберемся, - буркнул я.

– Ты мне нравился, - на это сказала девочка.
– Теперь не нравишься.

Я засмеялся: детский сад, где под кроватями стоят ночные горшки. Эти "горшки" окончательно расстроили мою спутницу. Аня закричала, что она взрослая, и больше общаться со мной не будет. Не будет - и все!

– Будешь, - дразнил её.
– Кто твои НЛОшкам поможет? Только я!

– Дурак!
– чуть не плакала; в своем максималистическом гневе была прелестна.

– Можно подарить герою поцелуй, - смеялся я, - прежде, чем он пойдет штурмовать НИЦ!

– Ах так!
– мстительно сжала губы.
– И никакой ты не журналист!

– Журналист, - продолжал дурачиться.
– Лучшее перо России.

– Нет, - проговорила девочка.
– Дед сказал, тебя взяли, чтобы ты его убил.

Я поперхнулся от неожиданности, смех, как кость, застрял в горле. Анечка показала мне язык - он мелькнул, как удавка вокруг шеи висельника.

– Шутишь?
– клацнул зубами.
– Так и сказал, и лично тебе?

– Нет, кому-то по телефону.

– Посмеялся, наверное?
– я был искренне озадачен: что ещё за новый зигзаг в этой искрящейся, как бикфордов шнур, истории?

– Не знаю, - ответила моя юная спутница.
– Он сказал: "уже прислали дьявола по мою душу".

– А дьявол - это я?
– возмутился.

– Похоже, ты, Дима, - улыбнулась с издевкой.
– Чужие здесь не ходят, а ты вот пришел.

– Дура, - проговорил от бессилия что-либо понять.
– Останови машину к черту!