Жнец

Держа сумку в руках вышел из кухни, прошел в прихожую, оставил барахло там. Прошел в зал, кивнул Самохину:

– Можно на пару слов?

Самохин внимательно посмотрел мне в глаза, кивнул, и вышел за мной следом в прихожую, где я и остановился, поджидая.

– Ну что, нашел?! – выдохнул он тихо, и глаза его горели, как у охотящегося волка.

– Нашел – кивнул я, и тут же остановил его – Тихо! Ни слова! Это твой зять.

– Что – мой зять?! – не понял Самохин, замер, и неверяще помотал головой – Да ладно?! Ты что такое говоришь?! Да он любит девочку! Ты что?!

– Он задолжал. А девочка… ведь она приемная ему, так? Дочь у тебя ведь не первый раз замужем? Ребенок от прежнего брака?

Самохин смотрел на меня и мотал головой – нет, нет! И правда – ну как можно поверить в такое?!

– Хочешь, я заставлю его сознаться? – предложил я, и Самохин задумался. Подумав, выдал:

– Нет. Не хочу. Вдруг ты ему внушишь, и он сам себя оговорит! Прости, я должен сам убедиться. Мы возьмем его с собой. Далеко ехать?

– На Рублево-Успенское шоссе. Там есть коттедж, я дам адрес. Она там. С ней четверо.

– Рублево-Успенское? – Самохин замер, прикрыл глаза – Там у Валеры друг живет. Друг детства. Черт! Нет, не могу поверить!

– Я пойду вниз, к машине. Ты собираешь свою бригаду, и мы едем освобождать Настю.

Кивнул Самохину, открыл дверь и пошел к лифту. Через пять минут уже сидел на скамейке возле подъезда, поставив рядом с собой сумку, и размышляя о том, что жизнь иногда гораздо чуднее, чем если бы ее придумал ушлый писатель. И деньги… они всех портят, эти деньги! И ничего не изменилось с самых что ни на есть пещерных времен. Увы…

Вся честная компания вышла из дома минут через двадцать. Впереди шел Самохин, мрачный и холодный, как Терминатор, за ним тот мужик, что кривил губы, упоминая об экстрасенсах, замыкал группу еще один из друзей Самохина. Зять шел в центре, растерянный и даже ошеломленный. Похоже, он не понимал, что сейчас происходит.

Загрузились в две машины. Самохин, я, его зять Валера и тот мужик, что шел за Самохиным – в самохинский джип. Остальные – в гелендваген, черный, похожий на катафалк. Нет, так-то мне нравится такая «коляска» – брутальная, комфортабельная, и все такое прочее, но… какой-то он архичный, и слишком уж «пацанский». А я так называемых «пацанов» на дух не переношу. Не люблю я уголовников, каюсь. Шпану всякую. Не верю им. Для профессионального преступника мы все «лохи», которых надо «учить». Корм для волков, животные. А я не люблю, когда меня считают животным.

Уже когда отъехали от дома, Валера достал смартфон и со словами:

– Надо Вале позвонить, узнаю, как она там! – попытался набрать номер. Но сидящий рядом мужик молча забрал у него аппарат, сунул в карман и замер с закрытыми глазами, не обращая внимания на вопли и стенания несчастного Валеры:

– Что это еще такое?! Игорь Владимирович, что за беспредел?! Я должен позвонить Вале!

– Кому ты должен – это мы узнаем чуть позже – мрачно сообщил Самохин, и глядя в салонное зеркало, спросил – Валера, ты всегда был такой мразью? Как я тебя не разглядел?

– Вы о чем, папа? – растерянно пробормотал Валера, и вдруг взвизгнув, завопил, глядя на меня – Это ты, скотина! Это ты на меня наговорил! Я это так не оставлю! Аферист проклятый! Тварь! Мразь! Пидор!

«Пидора» я ему прощать не собирался, уж очень не люблю, когда разбрасываются такими вот… хмм… определениями, потому заслал Миньку и через секунду Валера уже корчился от боли, держась за живот и завывая, как стая шакалов. Самохин удивленно оглянулся на корчащегося типуса, но я его успокоил:

– Все в порядке, сейчас у него все пройдет. Но если продолжит обзываться – до конца поездки будет корчиться в муках.

Самохин удивленно и даже с некоторой оторопью посмотрел на меня, будто желая спросить – как и что устроил, но я пояснять ничего не стал. Зачем? И что именно? Сказать, что я послал беса во внутренности придурка, и бес ему слегка покрутил кишки? Смешно будет выглядеть, точно. Да и не надо простым людям знать о моих Помощниках.

Мы подъехали к нужному дому уже в сумерках, вернее – практически в темноте. За высоким забором ничего не было видно – есть кто-то в доме, или нет. И как попасть в дом – тоже не ясно. Как-то надо перелезть через забор… а там вон, вижу, стоят видеокамеры. Задействовать зятька? Чтобы позвонил и потребовал его впустить? Так будет видно, что с зятьком приехала целая толпа народа, и явно по грешную душу супостата, укравшего дочь предпринимателя. И тогда что они сделают потом – одному богу известно. А ведь еще может и предупредить гадов! От него точно такое можно ожидать.

Эти мысли промелькнули у меня в голове быстро, практически мгновенно, и прежде чем Самохин успел что-то сказать, я уже озвучил, что нужно сделать:

– Я сейчас полезу через забор, потом открою калитку. И вы войдете.

– Почему ты полезешь? – рассеянно спросил Самохин – А вдруг тебя там встретят?

– Я молодой, шустрый, а вам, ветхим старичкам, трудно лазить по заборам (мужчина на заднем сиденье фыркнул). Задача – потом найти, где находятся жесткие диски, на которые пишется изображение с этих камер, и выдрать их из компов. Чтобы не оставлять следов.

– А с этим что делать? – мужчина пренебрежительно пихнул плечом зятька – Сбежать ведь может, гад!

– С собой его возьмите, когда я открою. Все, я пошел!

Давно не лазил по заборам. Даже и не помню – когда в последний раз лазил. Но ничего, справился. Подпрыгнул, уцепился за край, подтянулся… хоп! И вышел на прямые руки. Силен, собака! Сам себе удивляюсь. Спортсмен! Закинул ногу на забор, аккуратно прицелился, куда спрыгнуть, спрыгнул, стараясь не подвернуть ногу. Очень уж это болезненная штука – подвернутая нога.

Калитка запиралась на стальной засов, так что открыл ее без проблем. И тут же черными тенями практически бесшумно влетели наши мужики. Звуки исходили только от зятька Валеры, который мычал, тряпкой повиснув в руках одного из «боевиков».

В руках остальных, как и в руке Самохина, как-то сами собой оказались пистолеты – не какие-то там заграничные крутые пафосные стволы, а самые что ни на есть родные «макаровы», потертые в некоторых местах до серебристого блеска (фонари во дворе горели достаточно ярко). Видно, что эти пистолеты не являются удлинителями членов, а самый что ни на есть инструментарий, которым можно наводить порядок в народном хозяйстве.

– Внимательно! – скомандовал Самохин, и недоуменно посмотрел на меня – Ты чего прохаживаешься, как на шпацире?! Быстрее!

– Не спешите – невозмутимо ответил я – Им сейчас не до нас.

Да, придуркам было не до нас. Они лежали на полу – заблеванные, бледные, жалобно стонущие. У одного даже носом пошла кровь, и он размазывал пахнущую железом жижу по лицу, превращая его в ужасную красную маску. На столе стояли бутылки с коньяком – одна почти выпита, две полные – закуска (магазинные салаты и бургеры из «Мака»). И лежали два охотничьих ружья – вертикалка шестнадцатого калибра ИЖ-27Е и помповик с рукояткой вместо приклада – «Моссберг-500». Страшное по своей эффективности оружие. Нашпигует картечью – враз, и навсегда. Для ближнего боя – самое то.