Знаменитые судебные процессы

Но с потерей Святой земли само существование рыцарей-храмовников лишалось смысла. Теперь этим воинам уже не за что было сражаться. Их богатства и могущество стали вызывать тревогу. Их привилегии—они не повиновались и не платили податей ни Одному государю — показались непомерными. Их всегдашняя гордыня уязвляла простонародье. А таинственность, которой они так любили себя окружать, — они исповедовались только орденским капелланам и никогда не допускали посторонних на свои церемонии — вызывала у многих подозрения.

Ими восхищались, их любили, они внушали страх и зависть, их прославляли публично и осуждали втихомолку. Им ставили Б вину то, что, покинув Святую землю, они поселились во Франции, а не отправились в Испанию, чтобы пополнить ряды своих братьев, сражающихся с сарацинами. Люди задавались вопросом: зачем тамплиеры так рьяно заботятся о процветании своих владений, об их увеличении, о развитии торговых связей, об улучшении своей банковской системы? [22]

Непонятно было, зачем они продолжают совершенствоваться в военном деле, вербуют новых сержантов, покупают боевых коней, строят крепости.

22

Именно тамплиерами в XIП веке был изобретен вексель, предок современного банковского чека. Опасаясь разбойников, люди помещали наличные деньги или драгоценности в парижский орденский замок, а потом получали такую же сумму в одном из иерусалимских или акрских командорств по предъявлении бумаги орденской печатью. Этой услугой пользовались паломники и крестоносцы, а также князья и короли; система очень быстро при вилась в Европе, где повсюду были орденские замки.

Когда все эти толки доходили до сановников ордена, те досадливо морщились и говорили тоном, не терпящим возражений: «Рыцари храма готовятся вновь отвоевать Иерусалим». Это, конечно, не могло быть правдой. Все знали: время крестовых походов миновало. Тамплиерам одним не отвоевать Святой земли. Девять лет назад великий магистр Жак де Моле предпринял вторжение и добрался до Гроба господня, но, не имея подкрепления, вынужден был отступить. Короли Англии, Германии и Франции были слишком заняты расширением собственных владений и укреплением своей власти, чтобы отправиться воевать в Палестину. Зато эти короли с беспокойством наблюдали за тем, как усиливается влияние тамплиеров в Европе. Особенно это заботило Филиппа Красивого, который всячески стремился упрочить свое могущество и представлял себе монархию совершенно по-новому: сильной, централизованной, неподвластной церкви. Осуществлению его замыслов мешала знать, а еще больше — папы, неизменно желавшие «опекать» королей. Пуще всего Филипп Красивый боялся, как бы в один прекрасный день орден тамплиеров не вступил в союз с папой против короля Франции. Действительно, это духовное братство с его сказочным богатством и превосходным войском могло стать регулярной армией римского первосвященника; частая сеть командорств и орденских замков уже была накинута на все христианские королевства Западной Европы. [23]

23

'Эту идею отстаивает историк Жорж Бордонов в своей книге «Тамплиеры» (изд-во «Fayard», 1977).

Король понимал, насколько реальна эта опасность, но не спешил принимать меры. От тогдашнего папы Климента V ничего плохого ждать не приходилось. Король выбрал его за корыстолюбие и безволие. Его возвели в сак в Лионе и поселили во Франции, дабы он не подпал под влияние римских прелатов. Таким образом, у Филиппа Красивого было время поразмыслить о лучшем способе если не уничтожить, то но крайней мере обезвредить орден тамплиеров.

Вначале он попытался прибрать его к рукам. Смиренно обратился он к великому магистру с просьбой сделать его почетным рыцарем ордена. Король Франции — тамплиер! Было ясно, что монарх надеется стать однажды великим магистром, а потом сделать эту должность наследственным достоянием французской короны. Очень вежливо, но твердо Жак де Моле отказался принять короля в число своих рыцарей.

Оскорбленный, но не обескураженный Филипп Красивый вздумал тогда ослабить орден, слив его с соперничающим орденом госпитальеров. Папе Клименту V было поручено довести дело до благополучного завершения. И снова Жак де Моле отказал, столь же вежливо и холодно.

Король не стал требовать от папы возобновления этой попытки. Теперь он решился нанести рыцарям-храмовникам сокрушительный удар. К его политическим неурядицам прибавились трудности финансовые. Не имея больше возможности грабить евреев и итальянских купцов, которых он лишил имущества и выгнал из страны, Филипп Красивый не мог вернуть тамплиерам значительные суммы, взятые у них в долг. Велико было искушение пополнить королевскую казну из сокровищницы ордена.

Один из советников короля, Гийом де Ногаре, уговорил его больше с этим не тянуть. Следует признать, что доводы Ногаре были весьма убедительны. Недавно он открыл яд, способный разом покончить с орденом тамплиеров.

Занятная личность этот Гийом де Ногаре. Проницательный юрист, тонкий психолог, человек без предрассудков, обладатель бычьей шеи и хрипловатого голоса, он примелькался в коридорах королевского дворца на острове Сите. Родом с верхней Гаронны, некогда обучавший праву в Монпелье, он — потомок катаров или «патаренов», [24] как их называют на юго-западе Франции. Его дед был отправлен на костер инквизицией, и Ногаре ненавидит церковь лютой ненавистью. В продолжение всего царствования Филиппа Красивого он будет вдохновителем его антиклерикальной политики. Отлученный от церкви предыдущим папой, Бонифацием VIII, которого он держал под арестом в папском дворце в Апаньи, он относится к уничтожению ордена тамплиеров как к своему кровному делу.

24

Катары — последователи секты, распространившейся в Х1— XIII веках в Италии. Фландрии, Южной Франции и других странах Западной Европы, Они отвергали папство, церковные богатства, требовали аскетической жизни.

И действительно, все ведь началось у Ногаре, в его парижском особняке, серым и хмурым осенним утром. Слуга докладывает Ногаре, что его желает видеть некий Эскен де Флойран. Ногаре о таком никогда не слышал, но, судя по имени, он приехал с юга! Он велит впустить посетителя.

Два часа спустя этого человека, закованного в цепи, выводят через потайную дверь. Прево грубо втаскивает его на лошадь. Небольшая кавалькада тут же пускается в путь, окружив пленника плотным кольцом. Они останавливаются лишь для того, чтобы сменить лошадей и поспать час-другой, скачут днем и ночью, усиленным маршем продвигаясь к Лангедоку.

На следующей неделе Эскена де Флойрана помещают в королевскую тюрьму в Тулузе, в камеру, где сидит горожанин, приговоренный к смерти, за убийство. Становится известно, что де Флойран— бывший тамплиер, бывший командор монфоконский, исключенный из ордена за «убиение одного из братьев». Как сообщили начальнику тюрьмы, де Флойран приговорен королевским судом к смерти. Ни Флойран, ни его сосед по камере не услышат напутствия священника— осужденным за убийство церковь отказывает в отпущении грехов.

Наступает день казни, и узники, как и следовало ожидать, исповедуются друг другу. Но признания командора монфоконского столь чудовищны, что перепуганный горожанин зовет стражу и сообщает начальнику тюрьмы о мерзостях интимной жизни и богохульстве тамплиеров, которые открыл ему сосед. Дело настолько серьезное, что о нем решают доложить королю. Ногаре быстро получает аудиенцию. Несчастный смертник, которому обещано помилование, прилежно повторяет перед Филиппом Красивым все, что услышал от тамплиера: рассказы об идолопоклонстве, отречении от Христа, кощунственных поцелуях. Впоследствии эту длинную и грязную историю будут бесконечно, до одурения, пересказывать все бальи и инквизиторы королевства, по в первую минуту она не убеждает короля. Он приказывает привести во дворец Эскена де Флойрана, сознавшеюся в столь ужасных грехах. Флойран подтверждает свои признания. Однако он говорит, что вовсе не был арестован, не был приговорен к смерти,

Весь этот спектакль придумал Гийом де Ногаре, у которого он попросил помощи и защиты после изгнания из ордена, — придумал для того, чтобы разоблачить перед всеми сатанинские нравы рыцарей-храмовников.

Филиппа Красивого не проведешь. Он сразу узнал «почерк» своего советника. И все же, понимая, какие выгоды сулит ему создавшееся положение, он делает вид, будто потрясен мнимой искренностью бывшего командора. Он тут же приказывает Ногаре выслать копию «исповеди» папе Клименту, а Эскена де Флойрана отправляет в Испанию, чтобы тот сам повторил ее перед королем Арагонским.

Но к несчастью для Филиппа, ни римский первосвященник, ни король Арагонский, не попадаются на удочку. Первый наотрез отказывается начать следствие по этому делу. Что до второго, то он спешит предупредить тамплиеров о готовящемся заговоре.

Король разочарован, однако Ногаре не собирается складывать оружие. В глубокой тайне он набирает целые отряды «песенников», щедро платит им и рассылает их по всем дорогам королевства. Несколько месяцев эти менестрели, сказители и труверы распространяют самую гадкую клевету о рыцарях Белого плаща. Слухи растут, множатся, усиливаются настолько, что папа вынужден перейти к действию. Весной 1307 года он вызывает Жака де Моле с Кипра, где тот готовится к новой высадке в Сирии.