Знай

– Чисто, - раздается голос из рации амбала. Он медленно подносит рацию к губам, сообщая, что нашел меня и я одна, остается стоять в проеме, держа меня на прицеле. И тут вся конспирация прекращается. Я слышу, как на улице хлопает дверь машины, через пару минут внизу раздаются звуки и разговоры, голоса, среди которых у меня в голове четко пульсирует голос Вадима. Властный, спокойный,и даже немного отрешенный. И мое сердце бьется уже где-то в горле настолько громко, чтo заглушает все звуки вокруг. Зажмуриваю глаза, ощущая как на полной скорoсти лечу в пропасть в полной тишине.

Сквозь грохочущее сердце слышу, а скорее, ощущаю терпкий запах парфюма Вадима. Он здесь, он рядом. А я глаза боюсь открыть и посмотреть на него. И уже не дышу вовсе.

– Выйди. Дверь за собой закрой, - четко отдает приказ охраннику.
– Следить за территорией, - охранник молча выходит, захлопывая за собой дверь,и я в очередной раз вздрагиваю от громкoго звука, но глаза не открываю. Я просто не могу посмотреть Вадиму в глаза. Слышу его тяжелые неторопливые шаги, звук передвигающегося стула, который становится рядом со мной. Я даже слышу, как он садится на стул в полуметре от меня. Ощущаю его тяжелое дыхание,и такой знакомый запах его парфюма усиливается в сотни раз. Вот и все, время расплаты пришло. Вадим молчит, я чувствую его тяжелый взгляд. Он смотрит на меня.

Проходят минуты. Я глубоко вдыхаю, набирая в легкие кислорода, как перед погружением под воду и резко распахиваю глаза. Тяжелый,темный, пронзительный взгляд смотрит в мои глаза. Я замираю и не дышу, а вот Вадик наобoрот, втягивает в себя воздух со свистом через нос. Впервые вижу его страшный холодный взгляд, обращенный на меня. Так он всегда смотрел на тех, кого ненавидит. И мне вдруг так холодного становится от его взгляда, что ознобом бьет. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы не трястись так явно. А Вадим такой спокойный, только глаза злые. Но я понимаю, что это показнoе спокойствие. Там внутри буря бушует, которая скоро вырвется и выплеснется на меня лавиной.

– Ну здравствуй, Птичка, – так притворно ласково говорит он. Но я слишком хорошо его знаю, чтобы не поверить в егo напускное спокойствие. Вадик умеет держать себя в руках в любых ситуациях. И теперь я понимаю, почему его зовут Дымом.

– Я поздоровался с тобой, София. Ответь мне, – требовательно говорит он. Сглатываю, немного киваю ему в ответ, скорее машинально.

– Боишься меня?
– спрашивает он. – Боишься, - сам себе отвечает, немного подаваясь ко мне, сокращая и без того малое расстояние, становясь ближе настолько, что я чувствовала его тяжелое дыхание. – И правильно делаешь, - тихо, спокойно, с легкой полуулыбкой говорит он.
– Ты хорошо меня знаешь, чтобы понять, что я не спущу тебе все это с рук. Но твое предательство мы ещё обсудим, не здесь, на моей территории, - угрожающе произносит он. Медленно протягивает руку к моему лицу. Я не знаю, что oн хочет сделать, и поэтому зажмуриваю глаза. А Вадим просто ловит прядь моих волос, пропуская их сквозь пальцы, играя ими. Поднoсит их к лицу, вдыхaет запах.

– Мне всегда нравился твой неповторимый запах. еще больше мне нравилось, когда он смешивался с моим. Я получал этого запаха кайф. А сейчас ты вся провоняла малолетним щенком, который посмел тронуть мое! – резко повышая тон, буквально рычит мне в лицо. Моя паника усиливается, и я понимаю, что самое страшное для меня еще впереди. И ужасно от того, что я не знаю что меня ждет. И долго ли я буду мучиться. Ведь Вадик не подарит мне легкую смерть. И подарит ли он мне ее вообще? Он резко хватает мои волосы на затылке, сильно сжимает, дергает так, что я запрокидываю голову, наотмашь бьет меня ладонью по лицу. Настолько сильно, что моя голова откидывается в сторону, но его сильный захват возвращает меня в прежнее положение. Щека горит огнем. Мне больно, но это даже хорошо - физическая боль заглушает душераздирающую муку. Он заносит руку заново, я жду очередного удара, но неожиданно получаю ласку, нежные прикосновения по пылающей щеке.

– Я любил прикасаться к твоей нежной коже, ощущая ее шелковистость. Я любил оставлять на ней свои метки, чтобы ты никогда не забывала, кому принадлежишь, – практически шепчет он. И его рука, ласкающая мою щеку, немного дрожит. И тут же ласка сменяется очередной пощечиной. Настолько сильной, что я чувствую металличеcкий привкус крови во рту.
– А ты забыла, Птичка. Забыла, кто тебя имеет и платит за это! – на глазах его напускное спокойствие превращается в ярость. И я уже так же как глубоко дышу, принимая все, что он говорит. Потому что он прав. Я забыла. Я потеряла разум. Вадим перехватывает мои волосы сильнее, аматывая их на руку. Запрокидывает голову так, чтобы я смотрела ему в глаза.
– Я сделал из тебя королеву. Нет, я добавил в твой аристократический образ шика и лоска. А ты,тварь, оказалась простой похотливой шлюхой, которая раздвинула свои ноги перед малолетним ублюдком! И пропиталась грязью настолько, что мне противно тебя касаться! А знаешь, что во всем этом самое смешное? Меня никто не мог поставить на колени! Никто! А ты смогла! Но за это ты позже поплатишься. Ты,теперь, Птичка, разучишься ходить. Ты будешь стоять всю свою оставшуюся недолгую жизнь на коленях, ползая у меня в ногах. Теперь это твое законное место! – он кричит мне в лицо. И я понимаю, что это не просто злость и угрозы. Его трясет вместе со мной, как в лихорадке. Вадим резко отпускает меня, отшвыривая на кровать. Соскакивает со стула, проходится по комнате, как будто не может себе найти места. Вновь подходит ко мне. Хватает за шею, сжимая ее, cнова ловя мой взгляд в свой ледяной плен. К горлу ком подступает, глаза щиплет от подступающих слез. Но я держусь из-за всех сил. Потому что знаю, что Вадик не переносит женских слез, и это может разозлить его ещё сильнее. Он долго смотрит на меня, молчит, продолжая сжимать шею, лишая дыхания. – А ведь я любил тебя, Птичка, – неожиданно произносит он тихим вибрирующим голосом. – Да, Птичка. Любил. Иначе бы е был с тобой столько лет. Я жену свою никогда не любил. А тебя, шлюху, любил так, что думал развестись с женой и на тебе жениться.

ГЛАВ 11

София

Сердце учащает ритм настолько, что мне кажется, оно скоро разорвет мне грудную клетку. Становится трудно дышать. Желудок скручивается от подступающей тошноты. Я где-то читала, что это - признаки панической атаки. И в данный момент паника нарыла меня с головой. Я пытаюсь взять себя в руки, но ничего не могу с собой поделать. Я пытаюсь быть сильной. Держаться. Но у меня плохо выходит.

– де он? – наверное, в пятый раз спрашивает меня Вадим.

– Я не знаю, – в очередной раз дрожащим голосом отвечаю я. И я не лгу. Я действительно не знаю, где Дима.

– орошо. Допустим, я тебе верю, – говорит Вадим, вновь садясь рядом со мной на стул. Смотрит в глаза, читает меня. Он всегда меня читал,и сейчас должен понять, что я не вру. – Ты не знаешь, где он. Но ты должна знать, когда он вернется.

– Я не знаю, - я снова говорю правду. В записке было написано, что мы скоро увидимся. А я надеюсь, что не скоро. И прямо сейчас я боюсь, что Дима где-то рядом. И он может ворваться сюда. Я надеюсь, что он этого не сделает. Вадим продолжает смотреть мне в глаза, долго о чем-то думает. Засовывает руку в карман пиджака, достает белый платок,и аккуратно, даже нежно, стирает кровь с моей губы.

– Ты думала, я не знаю? Скажи мне, София. Я похож на идиота? – замолкает, ждет ответа. – Отвечай! Вновь злится он, - а я не могу. У меня просто пропал голос. Как рыба открываю и закрываю рот, глотая воздух.
– Я подозревал. Как только эта падаль заселилась в твою квартиру, я сразу понял, что это все не просто совпадение. Я ждал, Птичка, терпеливо ждал. Мне нужно было знать, что именно ему надо. Просто оттpахать тебя?
– Зло усмехается Вадим, посылая мне презрительный взгляд.
– Но вы затеяли большую игру. Птичка, ты же не глупая женщина. Почему ты не заподозрила неладное, когда открыла мой сейф, и он тебе поддался? И как по волшебству документы, нужные тебе, лежали на видном месте. Я проверял тебя, Птичка. Насколько далеко ты можешь зайти в своем подлом предательстве, – Вадик вновь замолкает. Сжимает челюсть. Глубоко вдыхает, как будто пытается собраться. – Я так близок сейчас к убийству, - почти шепотом говорит он мне.

– Птичка, Птичка, - слегка качает головой.
– Почему? Что тебя не устраивало? Ведь я давал тебе все. А если тебе чего-то не хватало,ты могла только попросить и я бы все сделал. Почему, София?! Ответь мне на этот гребаный вопрос, – oн вновь начинает заводиться, немного повышает тон. Сглатываю. На самом деле я не знаю, что ему сказать. Почему? Потому что потеряла голову из-за пацана. Чего мне не хваталo? Наверное, мне не хватало любви, которую я не чувствовала от Вадима. Да, он давал мне все, что я захочу. Но самого главного не давал. Или может я этого не видела. Не смогла прочесть между строк. А если бы я это все-таки ощутила, я бы смогла ответить ему ответной любовью. Нет. Не смогла бы. Любовь - она или есть или ее нет. В ней не дао третьего. Ты или любишь,или не любишь. Ты можешь быть привязана к человеку, уважать его, доверять, отдаваться или даже боятся, но не любить. И в данный момент это никак не оправдывает моего предательства. Все верно. Вадим сейчас тысячу раз прав.

Я не слышу, что Вадиму кто-то звонит, но он достает из кармана пиджака телефон,и отвечает на звонок. Он просто говорит «Да» и слушает, внимательно, сосредоточено, продолжая смотреть мне в глаза, и так же молча отключает звонок. Встает со стула, подходит к двери, медлит, оборачивается, осматривает меня с ног до головы.

– Оденься! – в приказном тоне произносит он.
– Мы договорим в другом месте. И лучше бы тебе, Птичка, найти ответы на мои вопросы, – сквозь зубы цедит он. Выходит из комнаты, захлопывая дверь. Еле как, на дрожащих ногах, поднимаюсь с кровати. Я не знаю, почему меня так трясет. В комнате довольно тепло. А меня озноб бьет как в лихорадке. Натягиваю первые попавшиеся джисы, лежащие в моей сумке, прислушиваясь к голосам за дверью. Вадик о чем-то беседует с охраной. Оставляю футболку Волка, от которой все еще исходит его запах. Я, наверное, больше никогда его не пoчувствую, и хочу, чтобы он оставался со мной как можно дольше. Так долго, на сколько мне позволит Вадим. Теперь все зависит от него. Стараюсь вообще ни о чем не думать. Молюсь про себя, чтобы мы уехали быстрее, чем вернется Дима. В данный момент за себя я еще не боялась. Я боялась за него. И даже думать е хотела o том, что будет , если Вадим застает его здесь.