Зверь

Бац!

Удар в подбородок настиг из ниоткуда, такой сильный, что голова запрокинулась и едва не слетела с позвоночника.

– Какого хрена!
– рявкнул Рейдж, потирая челюсть.
– Что...

– Это за то, что не послушал меня, черт тебя дери.

Хрясь!

Второй удар пришелся с другой стороны, и это хорошо - отек будет с двух сторон, и лицо будет смотреться не так ужасно.

– А это за то, что сорвался рано и испоганил нашу стратегию.

Собрав мозги в кучу во второй раз, Рейдж схватился за челюсть обеими руками. Потому что в противном случае нижняя часть черепа могла просто отвалиться.

Положительный момент заключался в том, что двойной удар слегка прочистил его зрение, слепота отступила, позволяя ему различить туманные контуры тел братьев и их одежды.

– Мы мохли бы прошто поховорить, - проскулил Рейдж.
– Круто, теперь я ховорю одними хубами.

– Какое в этом веселье?
– Ви сгреб его в охапку и крепко обнял.
– Никогда больше такого не выкидывай, мать твою.

Рейдж ждал, что остальные начнут задавать вопросы. Но никто ничего не спросил, и он подумал, что Ви уже рассказал им о видении. Если только... ну, все видели, как он рано выбежал на поле, и такое дерьмо давало право набить морду.

– Я теперь моху фидеть, - пробурчал он.

– Потом поблагодаришь.

Затем последовали разговоры - из которых Рейдж узнал, что бляха-муха, у них в плену содержится Кор.

– Тор уже убил ублюдка?
– спросил он.

– Нет, - раздалось со всех сторон.

Потом ему рассказали историю о том, как появился Омега и навел чистоту в кампусе, а Ви спас всех своим мисом.

– Я возьму шмену, - сказал Рейдж.
– Охранять ублюдка, в шмышле.

– Позже, - Ви выдохнул дым турецкого табака.
– Сначала заправь баки. Потом поставим тебя.

С этими словами группа разбрелась - кто-то пошел в особняк, другие направились в спортзал. Рейдж пошел с остальными по туннелю к основному дому, но если братья отправились по постелям, то он прошел через столовую в кухню особняка.

Боже, как ему хотелось бы, чтобы Мэри была рядом.

Хорошо хоть вокруг не было додженов. Первая Трапеза не подавалась из-за нескольких травм, полученных в ходе атаки, и всей драмы вокруг его персоны. Персонал дома, несомненно, получил редкий заслуженный отдых перед возобновлением уборки и хлопот, и Рейдж радовался, что никто с ним не носится.

Побродив по святилищу Фритца, он почувствовал, будто должен сделать заказ или типа того, чтобы не нажить проблем с дворецким. И потому Рейдж решил не готовить. Он возьмет то, что есть готового в холодильнике, и не будет позволять себе вольностей с плитой или кладовкой.

Ему уже дважды дали по роже, а ночь только началась.

Но первым делом одежда. В ванной он был слишком слеп, чтобы видеть, что ему оставили, и потому с помощью своего полуслепого зрения он на ощупь прошел в прачечную, располагавшуюся позади кладовки, и нашарил свободные черные штаны и огромную толстовку с логотипом «Американской истории ужасов».³² А теперь пора было всерьез заняться калориями.

Добравшись до запасов хлеба, Рейдж принялся вычищать их, раскладывая на столе упаковки бубликов и ароматных буханок, и вдруг подумал - Черт подери! Потянувшись к ящику, он вытащил его и полностью поставил эту хрень на дубовый стол. Шаг два - сходить к холодильнику, притащить фунт несоленого масла и упаковку сливочного сыра, прихватить тостер, просто таща его, пока вилка не выдернется из розетки.

Затем зазубренный нож и разделочная доска, вместе с туркой, сахарницей и маленькой пачкой смеси молока и сливок, и вот он уже занят работой. Пока варился кофе, Рейдж занялся нарезкой, сооружая справа горы бутербродов. Бублики он положил перед собой, чтобы было удобно класть их в тостер и откладывать направо.

Наверное, стоило взять тарелку. И хотя бы еще один нож, но большим лезвием будет удобно размазывать.

Когда кофе сварился, Рейдж снял турку, высыпал туда всю сахарницу и добавил молока со сливками, сколько влезло. Затем сделал пробный глоток.

Идеально.

Он поставил турку на горячую конфорку и начал слаженно работать над бубликами - потому что эй, это же идеально для Первой Трапезы, да? Следующими на очереди стали буханки, потому что это самое близкое к ланчу из того, что он мог себе позволить. На десерт будет пекановый пирог³³ . Или два.

Пока Рейдж пережевывал пищу, его зубы слегка шатались благодаря Ви. Подобно удару Мейвезера³⁴ голыми руками, но не такая уж большая проблема. И время от времени он промывал их кофе прямо из турки.

Примерно две тысячи калорий спустя Рейджа накрыло осознанием того, как он на самом деле был одинок.

Но опять-таки, комната могла быть битком набита братьями, и он чувствовал бы себя так же.

Хуже того, ему казалось, что даже присутствие его Мэри не могло устранить эту изоляцию.

Сидя там, набивая свой пустой живот и не имея ни малейшего понятия, что делать с той пустотой, которая по-настоящему важна, Рейдж подумал, что все было бы намного проще, знай он, в чем его проблема.

Вдалеке, в гостиной, эхом раздался какой-то звук.

И он приближался.

Торопливые шаги, будто кто-то бежал.

«Какого черта?» - подумал Рейдж, вставая со своего стула.

17

Когда у тебя зависимость, приходится производить немало расчетов.

Усевшись за стол в своем стеклянном особняке, Эссейл открыл длинный узкий ящик, располагавшийся как раз над его бедрами, и достал три пузырька, абсолютно идентичных тому, который Брат Вишес высыпал на свое предплечье в подземном центре Братства.

Расчеты, расчеты, расчеты... по большей части приумножение. Например, учитывая имеющееся у него количество кокаина, как долго ему удастся сдерживать ломку? Четырнадцать часов? Пятнадцать?

Он открыл один из маленьких коричневых пузырьков и высыпал белый порошок на кожаную папку. Используя карту Американ Экспресс, он сделал две полоски, наклонился над ними и сделал свои дела. Затем откинулся в кресле и вдохнул вещество.

По правде говоря, Эссейл ненавидел, когда это опускалось по горлу. Обжигало его носовые пазухи. Ненавидел горький вкус, расцветавший во рту. И особенно сильно презирал то, что он уже не испытывал кайфа. Он лишь ощутил временный подъем на той адовой американской горке, на которую себя усадил, отсрочил неизбежное стремительное падение, которое шло после него, а за ним - если он сам о себе не позаботится - поджидала безжалостная рвущая когтями ломка.