Зверь

– Нет, все не так, потому что я отказываюсь от этого. Я не позволю этому влиять на себя или на тебя...

– Я не упоминала о том, как сильно я ненавидела рак?
– Мэри опустила руку, полностью осознавая, что пытается его переубедить, но не могла остановиться.
– Я очень, очень, очень сильно ненавидела эту болезнь. Я так рада, что вампиры ей не болеют, потому что если бы тебе когда-нибудь диагностировали рак в каком-то его проявлении, я бы всерьез возненавидела вселенную до конца своего бессмертного существования...

– Мэри, ты слышала, что я сказал?
– Рейдж взял ее руку и снова прижал к своему лицу.

– Я больше никогда не стану об этом думать. Я не позволю этому встать между нами. Это не будет...

– Эмоции устроены иначе, Рейдж. Я психотерапевт, я знаю, - она попыталась улыбнуться, но не сомневалась, что вышла какая-то гримаса.
– Мы не можем выбирать, что нам чувствовать... особенно, когда речь идет о чем-то настолько фундаментальном, как дети. Не считая смерти и выбора того, с кем провести всю жизнь, дети - это сама основа существования.

– Но можно выбирать, что делать со своими эмоциями. Ты всегда говоришь это - можно выбирать, как реагировать на свои мысли и чувства.

– Да. Вот только... в данный момент это не кажется рабочим планом.

Боже, подумала она, почему бы людям просто не вдарить своим терапевтам коленом по яйцам. Та лицемерная хрень в духе «испытывай чувства, но позволь своему разуму контролировать реакцию» вообще не помогала в такой ситуации - когда ты на грани срыва, и твой партнер не лучше, и голос в глубине души нашептывает, что вы двое никогда с этим не справитесь, потому что, Боже, кому это под силу?

Ах да, постскриптум: это все ее вина, потому что это у нее недоставало фертильных яйцеклеток...

– Мэри, посмотри на меня.

Наконец, подчинившись, она была удивлена решительным выражением его прекрасного лица.

– Я отказываюсь позволять чему-либо встать между нами, и уж тем более какой-то идиотской фантазии о детях. Что есть, то есть. Роф и Зед? Да, у них и их женщин есть дети, но они вынуждены жить в реальности, где их шеллан могут умереть - нахрен все это, Роф едва не потерял Бэт. А Куин? Да, конечно, он не влюблен в Лейлу, но не говори мне, что он не переживает за эту женщину всем сердцем, учитывая, что она вынашивает двоих, - Рейдж выдохнул и отстранился, упершись ладонями в пол. Его взгляд метнулся к изголовью и блуждал по нему, прослеживая узорные изгибы.
– Когда я думаю об этом логически... каким бы сильным ни было желанием иметь детей...
– он перенес вес и ткнул себя в грудь, - как бы ни желал я иметь детей именно с тобой, я точно знаю, что не променял бы тебя ни на какого ребенка.

– Но я бессмертна, помнишь? Тебе бы не пришлось волноваться обо мне во время родов, как твоим братьям.

Взгляд Рейджа метнулся к ней.

– Да, но тогда я бы никогда больше тебя не увидел, Мэри. В этом заключался баланс, помнишь? Ты бы и не знала, что мы были вместе... но я бы знал. До конца своей жизни я бы знал, что ты есть на этой планете, живая и здоровая... я просто не мог бы видеться с тобой, касаться тебя, смеяться с тобой. А если бы я случайно на тебя наткнулся? Ты бы упала замертво, - Рейдж потер лицо. – То, что ты не можешь иметь детей... благодаря этому мы вместе. Это не проклятье, Мэри... Это благословение. Это спасло нас.

Мэри сморгнула слезы.

– Рейдж…

– Ты знаешь, что это правда. Ты знаешь, что это баланс, - он сел и взял ее за руки.
– Ты знаешь, что из-за этого у нас есть все. Ты дала нам наше совместное будущее именно потому, что неспособна выносить моих сыновей и дочерей.

Когда их взгляды опять встретились и задержались, Мэри вновь начала бормотать извинения. Но Рейдж их не принял.

– Нет. Я не стану это слушать, Мэри. Серьезно. Я не слушаю, черт подери. И знаешь что? Я бы ничего не изменил. Ни единого момента.

– Но ты хочешь...

– Не больше, чем я хочу, чтобы ты оставалась со мной, рядом, жила со мной, любила меня, - Рейдж не отводил от нее взгляда, и сила его убеждения была столь велика, что заставляла его глаза гореть.
– Я серьезно, Мэри. Теперь, когда я думаю об этом... когда подсчитываю все мысленно... Нет. Жизнь без тебя - трагедия. Жизнь без наших детей - ну, всего лишь другой путь.

Первым инстинктом Мэри было застрять в собственной драме, в беличьем колесе сожаления, злости и печали, притягательном и неумолимом точно черная дыра. Но затем она попыталась осознать прошлое, постаралась посмотреть на все с другой стороны.

Что вернуло ее на безопасную территорию?

Любовь в его глазах.

Рейдж смотрел на нее снизу вверх и его взгляд был подобен солнцу, источнику тепла, любви и жизни. Даже учитывая все, чего она ему дать не могла, он как-то умудрялся смотреть на нее так, будто все, что имело значение... находилось прямо перед ним.

И в этот момент Мэри кое-что осознала.

Жизнь не должна быть идеальной... чтобы в ней присутствовала настоящая любовь.

Это всего лишь другой путь.

Когда эти слова сорвались с губ Рейджа, произошло что-то странное. Как будто с его плеч упал груз, все стало легким и словно воздушным, его сердце запело, душа освободилась от бремени, расстояние, закравшееся между ним и его женщиной, испарилось точно дым, точно поднявшийся туман, точно прошедший ураган.

– Я бы ничего не стал менять, - произнеся эти слова, он ощутил... свободу.
– Ничего. Я бы ничего не стал менять.

– Я бы не стала винить тебя в обратном.

– Ну, а я не стал бы ничего менять, - Рейдж поглаживал ее лодыжки, слегка сжимая, чтобы она посмотрела на него.
– Совсем ничего.

Мэри сделала глубокий вдох. И когда на ее лице зародилась улыбка, уголки губ приподнялись, а глаза вновь озарились светом.

– Правда?

– Воистину.

Рейдж поднялся на ноги и сел рядом, зеркально повторяя ее позу, вот только его ноги были настолько длинными, что ступни доставали до пола. Взяв Мэри за руку, он толкнул ее плечом. Раз. Другой. Пока она не захихикала и не толкнула его в ответ.

– Знаешь, ты права, - сказал он.
– Разговоры помогают.

– Забавно. Я как раз думала, что все это бред собачий.

Рейдж покачал головой.

– Подумать только, насколько все зависит от того, как это преподнести.

– Ты что, женат на психотерапевте или типа того?
– они оба рассмеялись, и Мэри пожала плечами.
– Знаешь, я на самом деле никогда не задумывалась о детях. Я была занята поступлением в колледж, а потом заболела мама. Затем заболела я. К тому времени, когда я начала об этом думать, для меня было слишком поздно - и я не заморачивалась об этой потере. Наверное, потому что я всегда знала, что рак вернется. Я просто знала. И была права.