Детские

По бушующим волнам Мы гуляем тут и там, И никто нас не зовет В гости! А над нами черный флаг, А на флаге белый знак, Человеческий костяк, Кости! Сережка этой песни никогда не слышал, хотя фильмов про пиратов смотрел много. Ему даже на минутку показалось, будто и папа, и все его друзья…

— Ах, цепь! Цепь разорвана! Что нам делать? Она подбежала к низенькому муравью-эксперту, который что-то считал на счетах, сделанных из стебельков травинок. — Ваше высочество, — сдержанно отвечал тот, — это всего пара дюймов. Ничего страшного не случилось! — О, верно! — обрадовалась принцесса. Она…

– Неделю побыть принцессой, ваша светлость, всего лишь. Или на худой конец – маленькой герцогиней! – К-кем? – неверяще переспросила вдовствующая герцогиня. – Такая вот мечта, – обычно холодные глаза старого Орсли смеялись. – Неделю каждое утро просыпаться принцессой и жить ее жизнью, интересами и…

Следуя по тропинке, путники почти дошли до выхода с кладбища. За каменной стеной Терри уже мог разглядеть очертания особняка Камеронов. Высокие деревья, окружавшие его, сильно раскачивались из стороны в сторону. Казалось, что и сам дом медленно качался. Деревянные ворота в кладбищенской стене были открыты.…

И все дети были очень рады. Потом мама взяла в руки то яблоко, которое я откусил, и сказала: — Леля и Минька, подойдите сюда. Кто из вас двоих откусил это яблоко? Леля сказала: — Это Минькина работа. Я дёрнул Лелю за косичку и сказал: — Это меня Лелька научила. Мама говорит: — Лелю я поставлю…

Она только сейчас заметила, что давно уже не улыбается, а плачет и подушка около ушей мокрая. И Витя подумала, что бабушке это очень не понравилось бы: она всегда учила Витю быть мужественной. Это она и назвала её мальчишеским именем — Витя, хотя на самом деле Витя была Викторией, а все Виктории, как…

И вдруг богомолец увидел, что эта женщина, подобная призраку, и лицо её блистает как месяц, и на ней шерстяной халат и покрывало..." И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи. Четыреста семьдесят четвёртая ночь Когда же настала четыреста семьдесят четвёртая ночь, она сказала:…

— Долго вы еще будете… Ветер с яростным воем налетел на окно. Форточка громко стукнула. Белая занавеска, взметнувшись вверх, опустилась на Танину голову. Девочка от неожиданности вскрикнула, трубка со стуком брякнулась на пол. Когда Таня подхватила ее, там снова раздались частые гудки. Бросив трубку…

Дэнни утвердительно кивнул. Ему не надо было спрашивать зачем. Он знал, что пустынный участок за второй базой на поле для игры в софтбол был у Тодда любимым местом, где он копал свежих червей. Почва на площадке была мягкой и тучной. А после дождя мальчики могли без усилий накопать от десяти до пятнадцати…

Мы с Марти переглянулись. Думаю, мы оба чувствовали себя полнейшими идиотами. По крайней мере, у меня было такое ощущение. Мы, словно по команде, опустились в кресла. И принялись смотреть, как Волкокраб гонится за маленьким мальчиком на трехколесном велосипеде. — Что с тобой, Эрин? — прошептал Марти,…

Любящая мать только хотела утешить дочь этими словами; на самом же деле ее состояние было очень тяжелым. Ей не исполнилось и двадцати семи лет, а она умирала от жестокой чахотки, которая уже перешла в последнюю стадию. Она едка дышала, силы ее были на исходе, жизнь едва теплилась в ней. Притом лицо ее…

Но перед уходом они вбили в землю деревянные колышки с буквами и цифрами и строго-настрого наказали ребятам колышки те не трогать. Витька тогда уж был здоров — и ему разрешали гулять. Он, конечно, тут же разузнал, что люди, забившие колышки, называются геодезистами; прибор, похожий на подзорную трубу, —…

— А з… зачем мне туда? — Чтобы там одним сугробом больше стало, — засмеялся Петька. — Приходи ко мне. — Мерзнуть-то, — ответил Толик, вбегая в парадную. — Печку затопим! — крикнул ему вдогонку Шапкин. Откуда-то с верхнего этажа вместе с грохотом каблуков…

Сначала о том, как это письмо дошло к Яше. Письмо вождя индейского племени, как всегда, было доставлено в почтовой карете, о прибытии которой вождь «мельничных» узнавал по рожку почтальона. Ту-та-та! Та-та-ту-у! — заливисто пел рожок, оповещая всех вокруг: карета прибыла. Люди с рваными штанами…

— Видала? — спрашиваю Пи-Джей. — Что? — Какие у этого дядьки глаза… Так и полыхнули! — У какого дядьки? — Только что тут был. Ну и глаза у него! — Ну, знаешь, пора тебе завязывать с галлюциногенами! Потом мы с ней вдвоем в моей машине, припаркованной на…

Она прижалась носом к черному холодному стеклу в коридоре вагона. Поезд грохотал, гремел, как чугунная конница или как стая стремительных железных ласточек. За окном покачивался снежный лес, подсвеченный зеленоватой волчьей луной. Так и подмывало завыть, задрав голову к черным летучим небесам. Она…

В классе снова сразу же поднялся ужасный шум, но отдельные выкрики, конечно, можно было разобрать. — В таких условиях я отказываюсь быть главным редактором стенгазеты! (Это сказала Эра Кузякина.) — А ещё слово давали, что исправятся! (Мишка Яковлев.) — Трутни несчастные! В прошлом году с ними…

«Но если никаких таинственных историй не подворачивается, то что, интересно, нам разгадывать? – думал Питер. – Надо на что-то переключиться, а там, глядишь, и наткнемся на что-нибудь интересное. И еще, пора переменить пароль. Ну кто бы мог подумать, что Джек запишет пароль – ведь глупее ничего не придумать!…

Девочки запрыгали: — У нас лучше! У нас лучше! — Мазин и Русаков идут! — запыхавшись, сообщил Медведев. — Я их на лестнице видел. Впереди, крепко ступая, шагал плотный, коренастый Мазин. Рядом, стараясь попасть с ним в ногу, торопился маленький, подвижной Петя Русаков. — Вот…

С потолка хрустальными сталактитами свисали антикварные люстры тоже самых разнообразных размеров и форм: от огромной дворцовой, с массивным кобальтовым противовесом, до очень скромной, маленькой, из кованой бронзы, в три лампочки-свечи и всего с десятком хрусталинок. Слева от двери на несколько метров…