Прочие Детективы

У него – каждый день тусовки, «отрывоны» с пацанами в клубах на, между прочим, «предковские» деньги. Свои-то заработать как-то не дано. Мало того, парень и учился-то через пень-колоду, «забивая» на лекции и оставляя после себя сплошные «хвосты» да незачеты, а впоследствии еле дотягивая на экзаменах до…

– Здесь… куда же я денусь? Виноградов посторонился, пропуская вперед оперативника: – Вот, познакомьтесь! Анатолий Шарманский, член нашего Союза писателей, знаменитый путешественник и литератор. В небольшом коридоре за дверью их поджидал коренастый мужчина неопределенного возраста с очень круглым…

Я тосковал по ней, писал, звонил, но всё без толку. От Кати не было ни одного звонка, ни одного сообщения, ничего. Она будто исчезла. Было тяжело. А как бы Вы себя вели на моём месте? Конечно, всё было оговорено, решение было общим, но это всего лишь работа мозга, а что насчет сердца? Или после года…

– Ты чего такая кислая? – с порога спросила она, бросив ботинки у входа и пройдя в комнату, но, взглянув на монитор, сразу всё поняла: – Опять? – Я написала уже пару книг, последней даже сама была довольна, – вздохнула я, плюхаясь обратно в кресло. – Я сначала хотела написать продолжение, но… Она мне…

Если бы весь этот так называемый «прекрасный пол» был действительно прекрасен, как его цветы! Или вот как хозяйка, Марион, – нежная, грациозная, всегда веселая, приветливая… Хозяин, Жан-Франсуа, Этьену ровесник: пятьдесят шесть. Возраст, когда мужской силы еще много, но при этом опыт делает мужчину…

После концерта все это показалось доктору раем. Элла все говорила, говорила. Петр не очень вслушивался, зная, что бывшей супруге надо выговориться, после концертов ее обычно переполняли эмоции. – Я знаю, почему ты не хочешь ехать, – Элла вдруг остановилась, развернула его к себе, хоть сделать это…

– И правильно, доложу вам, делали, – спокойно отвечал Семен Михайлович, – и не «вашей власти», а нашей с вами власти, общенародной, – назидательно подняв палец, добавлял он, – мы заботились о душевном здоровье народа, незачем забивать мозги советского человека всякой дурью, отвлекая его от изучения научного…

– Если все будут такими чистенькими, то никогда ничего не поменяется. – Так не бывает, чтобы никогда ничего не менялось. Но ты тоже права, если система останется без притока порядочных людей, то загниет, и все может поменяться слишком резко. Ирина перелистнула страницу. Автор постарался, растянул…

– Что – прямо сейчас? – Желательно. – Но ведь уже вечер… – растерялась Ирина. – У меня рабочий день ненормированный, – последовал ответ. «А у меня, – Ирине захотелось заорать на противного Дятла, – у меня ребенок орал над ухом несколько часов пожарной сиреной, и мамаша его уговаривала таким же…

*** Конечно, отдельным городом можно назвать и подземные переходы, где многие переступающие ту призрачную черту, названную очень скудно обобщенным в обществе потребителей словом «порядочность», занимаются своим привычным делом: побираются, злоупотребляют спиртными напитками или спят, где придется,…

И потом. Она хорошо знает свою бабку!.. Та вполне может отобрать телефон до вечера, раз уж она его добыла!.. – Ба, – заговорила Настя плачущим голосом. Нужно как-то разжалобить противника, но разве такую разжалобишь! – Я полью эти твои гладиолусы и еще чего-нибудь полью, но телефон мне нужен, понимаешь?..…

Неожиданно ноги вновь нащупали что-то твердое, натяжение петли немного спало, и она с трудом смогла сделать хриплый, полный слез и отчаяния вдох. – Нет, это не пойдет. Слишком толстая, – услышала она голос мужчины и с ужасом поняла, что опоры под ногами вновь больше нет. На этот раз она беспомощно…

– Конечно, – кивнул я, – спрашивайте. – Имя хозяина, его место работы и адрес фактического проживания? – осведомилась девушка. Я сообщил нужные сведения. С этими вопросами я справился легко. – Состоите на учете у психиатра? – продолжала администратор. На секунду я опешил, а Борис осведомился:…

– Встать всем! Для многих происходившее далее вспоминалось дурным сном. Рванувшийся из-за парты Хомяк в несколько прыжков выскочил к доске, набычил голову, укрыл её портфелем, тараня и разбрасывая всех, и врезался в дверь подобно артиллерийскому снаряду. Гулко ухнув, дверь слетела с петель, щепками…

– Не слишком ли вы торопитесь? Я улыбнулся, на миг отрываясь от истории болезни. Пациент в кресле напротив – холеричный мужчина лет тридцати пяти, темноволосый, с благожелательным и в то же время холодным взглядом, – вызывал несомненную симпатию. Симпатия при первом знакомстве – симптом для психиатра…

– Ты сука, – выдохнула она в разом запотевшую, затуманившуюся трубку. – Я в курсе, – парировала Васька все тем же надменным тоном. – Так ты вышлешь money? – Если бы родители были живы… – Если бы родители были живы, они бы уже давно умерли от горя. Месяца два как. Или три. Я права? Тот давний…

– Возможно. Я ничего не знаю. – Я никогда еще не сталкивался с более странным делом! Этого не может быть! Это просто не может быть правдой. – Этого не может быть потому, что не может быть никогда! – улыбнулся Меченый. – Кто сказал? Фиолетовый цвет быстро исчезал в воздухе, развеивая сияющие частицы…

Крепыш удивлённо посмотрел на своего собеседника. – То есть вы знали? Невысокий отрицательно покачал головой. – Не знали. Но предполагали. Видишь ли, сложить два плюс два – задачка, на самом деле, несложная. Посуди сам – в начале мая две тысячи первого года из будапештской тюремной больницы исчезаешь…

Он схватил подельника за рукав. Но того уже было трудно выпроводить из номера. Ему здесь явно понравилось. Спокойно оглядевшись и присвистнув, он выдал оценку: – Падла, живут же люди. Да отцепись ты! Я только посмотрю. Красава! Комната была огромной. На одной из стен висел гигантский экран плоского…

– Ну, наконец-то. Может, попутно и мне объясните? Ехидство в обмен на протянутую руку помощи было обидно, потому я завалился поперек постели на бок, подпер голову рукой и с любопытством поинтересовался, разглядывая ее спину, узкую и красивую, переходящую в длинную шею с двумя родинками у самой границы…