Книги из серии "Рассказы"

Серые облака впереди окрасились красным, и в углубления снежной пелены легли длинные голубые тени. Выпуклый крутой бок массивного гольца выдвинулся на повороте реки. Обогнув его, мы увидели, что долина образовала широкую развилину, разделенную массивной сопкой с зубчатым гребнем. Это и была большая развилина…

Девушка, прошедшая несколько раз по перрону, привлекла мое внимание красивым сочетанием зеленого платья, красноватой бронзы загара и пепельных светлых волос. В ней было что-то выделявшее ее из толпы. Я и сейчас помню свое первое впечатление: пожалуй, это была радостная свежесть, переполнявшая все ее…

Миновав высокогорную часть маршрута, я спустился опять в долину Катуни, потом в Уймонскую степь — плоскую котловину с превосходным кормом для лошадей. В дальнейшем Теректинские белки не дали мне интересных геологических наблюдений. Добравшись до Ондугая, я отправил в Бийск своего помощника с коллекциями…

Штейгер молчал, только в глубине глаз пряталась хитроватая усмешка. Как-то раз он сказал: «Много тут инженеров приезжало, все выспрашивали, записывали, обещали награду, обещали начальником над работами сделать… Наболтали много, а ведь сколько лет прошло, – ездят, смотрят, а работы так и не начинают.…

Крес еще раз проверил настройку и вошел в крохотную кабинку, молниеносно взвившуюся на 1600-метровую башню наблюдения. Некогда люди старались упрятать все наиболее важное под землю – отголосок эпох опасностей и войн. Теперь большинство наблюдательных и управленческих постов находилось на высоких башнях.…

Так вот, дорогие мои, недавно, в тяжелые дни великой войны, я неожиданно получил новые доказательства действительного существования памяти поколений, да еще сразу из области сознательной памяти. Война вынудила меня оторваться от чисто научной работы. Я не мог по своему характеру не принять непосредственного…

— И это… навсегда? — еле слышно произнес геолог. — Я не могу вас обманывать, — угрюмо сказал хирург, — однако наука развивается сейчас быстро! Мы спасаем от таких болезней, в которые двадцать лет назад даже не смели вмешиваться… — Двадцать лет… — беззвучно шепнул Александров. Но хирург расслышал.…

4 Я могу позволить себе купить ваши услуги, – сказала она, протягивая руку к мягкому кожаному мешку, лежавшему на кафельном полу возле ее стула. Вы торопите события, – отозвался он. – Сначала я должен понять, чего именно вы от меня хотите. Она пронзила его своими синими глазами, и он почувствовал…

В конце концов он уселся в кресло, едва не превратив меня самого в статую своим величием. – Я не упрямлюсь, – извинился я. – Просто у меня свои обязательства. Я не могу срываться с места, пока не знаю, за чем предстоит охотиться. – Обязательства, – повторил он обманчиво мягким тоном. – Да, пожалуй,…

Мне везло. Я вовремя нашел родственников, которые стояли у Саберхагена, Мартина, Черри и Нивена, и посоветовал им сделать то же самое. Я был также связан с машинами Азимова, Диксона и Спинрада. Затем я сжег все эти мосты и навел добрую дюжину других, прежде чем топор наконец упал. К великому счастью,…

Музыка, звучавшая все громче на протяжении его речи, утихла. – Будет исполнено, господин Асмодей, – сказал первый. – Но – э-э-э – где нам найти эту пещеру с младенцем? Асмодей поднял правую руку, указывая когтем ввысь. – Следуйте за этой треклятой звездой, – сказал он. – На самом деле это демон…

Я был почти без чувств, когда меня взяли, подняли вверх и отнесли по воздуху сквозь темноту на ту высоту, откуда появились эти создания. Когда мы снижались, я увидел, что это место было старым, и смог почувствовать запах изысканного волшебства, готовящегося внутри. Когда меня волокли к главному входу,…

– Тем не менее его надо устроить, – заявил король, – потому что я так хочу. – Да, – сказал первый советник. – Надо устроить, и все тут, – согласился второй. – Потому что так хочет король, – сказал третий. – Но как? – спросил четвертый. – Ну… мы можем… ах да – привезти все необходимое из-за…

— О, утраты! — вздыхал он в залах Новейшего Периода, оглядывая безмолвное царство, на которое некогда притязал. Он скорбел над «Павшим Ахиллесом» как над родным (впрочем, «Ахиллес» и был его собственным произведением). Он узнавал себя, как в зеркале, в хитроумной мешанине из болтов и ореховой скорлупы.…

– Хорошая работа. А теперь иди себе, Вагнер. Радуйся дню, радуйся своей юности… Мой голос обрывается, но Вагнер уже далеко. Черные одеяния вызывают у меня дрожь отвращения. Они столь несовместимы с моим существом… я сам не знаю почему. – Сгустись, тьма! На меня наваливается тяжесть. Скоро, скоро…

– Птер-о-дак-тиль, – медленно повторила она. – Что это такое? – Очевидно, – произнес Герман, тихонько фыркнув, – это нечто получше, чем птицы и летучие мыши, потому что они больше, сильнее и могут летать выше и быстрее. – Ты хвастаешься, – сказала она. – Нет! Это правда! – Даже если это и правда, –…

Стебликов потрусил к вагону, просунулся в узкий коридор и оказался возле пышущего жаром титана. — Разденься в служебном и в коридоре постой, — сказала вслед проводница. Стебликов так и сделал, бросив пальто на свернутые в рулон матрацы на верхней полке, а сам вышел в коридор и постарался обрести…

Известно по книжкам, что лес для индейца — родная стихия. Так-то оно так; только надо понимать разницу, что одно дело — американский книжный лес, а другое — наш, русский. Это в их, американском, лесу, если правильно ступать, можно даже ночью передвигаться бесшумно и незаметно; а в нашем, как ни ступай, —…