Книги из серии "Сборник рассказов"

Хозяин взял ее двумя толстыми почерневшими от железа и огня пальцами, попробовал на зуб. Сходив к иконке, достал из-за нее маленький серебряный сосудик, пузатый и с узким горлышком, вернулся к столу, кинул на него монету. Вытянув из горльппка пробку – потемневший от времени сучок – брызнул из сосудика…

Соблазнительно счесть, что именно непохожесть, особость Гришковца и обусловила ту мировоззренческую основу его нынешней прозы, которая обозначена в названии открывающего книгу рассказа — «Другие». «Я помню, как я обнаружил, что есть другие. Другие люди! Помню, как случилось это, столь, казалось бы,…

Когда я читаю эту прозу, главная моя эмоция вот какая: и со мной такое бывает, происходит. И значит, не писать я должен, а быть таким же терпимым и твердым, как герои моего друга Гришковца, а знаю я их лично, нет ли – не имеет ровно никакого значения. Собрать себя по крупицам в борьбе с упрямыми ежедневными…

Она летела в Денвер на свадьбу к младшей сестре. На обратном пути, из Денвера в Чикаго, она опоздала на пересадку и, ожидая нужного рейса, целую неделю провела в мире Чум и с тех пор не раз еще туда возвращалась. Сита работает в рекламном агентстве, что связано с большим количеством перелетов, и теперь…

Не успела главная договорить темпераментный монолог, как дверь за её спиной на мощных рессорах стала закрываться и, цепанув шлевку, в которой крепился поясок, разорвала юбку на бухгалтерше пополам. Под юбкой оказался сложный корсет с утяжками и накладками, которые прибавляли формам бухгалтерши интересностей……

Прислонясь къ обломку скалы, онъ безпечно наблюдалъ медленный токъ свтилъ по небеснымъ кругамъ. Пламя костра играло на его лиц красными лучами. Развьюченный оселъ бродилъ, не отходя далеко отъ стана, на подножномъ корму. Флореасъ слушалъ звуки горной ночи. Имъ овладло трогательное настроеніе, въ какое…

Дьячок без памяти, с отнявшимся языком, лежал ниц у клироса. В царских вратах лежал навзничь бездыханный, с перегрызенным горлом, священник, а в гробу — неподвижный, бледный мертвец, с окровавленными губами и бородой. Вопли и плач поднялись в селе. Убивалась попадья, чуть не умерла от горя и дьячиха.…

— Вотъ это хорошо. А то вдь прежде у него ничего, кром крутыхъ яицъ, на закуску достать было нельзя, — сказалъ охотникъ. — Бикштесы съ гарниромъ будетъ стряпать, фрикадель… — Ну, ну, ну… — Врно-съ. «Я, говоритъ, самъ въ погибель войду, а ужъ его погублю». Это то-есть новаго-то кабатчика. Страшная…

— Позвольте, тетенька… Да вдь она теперь съ этимъ самымъ генераломъ… съ его превосходительствомъ Анемподистомъ Валерьянычемъ… — замтилъ племянникъ. — Ничего не обозначаетъ. Они и по сейчасъ душа въ душу живутъ. Генералъ назжаетъ къ ней два, три раза въ недлю и недавно ей серьги — вотъ съ какими брилліантами…

— Вы, стало быть, становитесь на его сторону. Считаете возможнымъ, что онъ можетъ быть моимъ женихомъ! — проговорила Соняша и нервно начала мшать ложечкой налитый себ въ чашку кофе. — Ни на чью я покуда сторону еще не становлюсь, но считаю нужнымъ обдумать его предложеніе, тмъ боле, что у насъ времени…

— Да что ты! Неужели? — Да неужто вы этого не знаете! Даже мертвые языки знаете, обучаетесь, какъ мертвецы промежъ себя разговариваютъ, а этого не знаете! Кукушка первый злодй у птицъ. Это не я одинъ вамъ скажу. Вы прочтите въ книжкахъ-то. Тамъ наврное сказано. — Можетъ быть. Дйствительно, я естественными-то…

— Дальше дйствительно длать нечего. Въ Беклешовомъ саду, впрочемъ, можно на лодк покататься. — Въ эдакую жару-то? Благодарю покорно. — Хочешь, сегодня вечеромъ устроимъ прогулку на лодк, когда солнце сядетъ? — Это вмст-то съ вами? Велика пріятность! Да и если-бы компанія и то скучно. Нтъ, здсь…

— Ну, экая важность! — говорилъ Щелковъ. — И Семеновы не больно грамотны, а какіе самородки! Чистйшей воды алмазы! Но сходство Аглаи Ивановны съ разными безграмотными самородками заключалось только въ ея безграмотности. На первомъ же дебют она потерпла полное fia co. Правда, она произвела нкоторый…

— Какъ не слыхать, — слышали! Это мой-то оселъ только не вритъ. Начнутся теперь крики да ревъ, не дадутъ и ночью покоя, вдь къ намъ отъ нихъ все до слова слышно. — А по мн, хоть изъ пушекъ пали, такъ я не услышу, если спать завалюсь, — замтилъ философъ, длая расклепку на замк. — Ну, ужъ что про тебя…

Орлович теперь своими глазами видел на лестничной площадке англичанку, если не немку или не шведку, в черном пальто-дутике и в теплых наушниках на удлиненной голове. Руками в огромных, тоже «дутых» перчатках она прижимала к груди основательный пакет, перевязанный синим шнуром. Это была некая Кимберли…

Суеверия всегда вызывали мой интерес, и я захотел увидеть женщину, причастную к этому событию. Оказывается, она не погибла, а в числе других беженцев оказалась в Англии. Я постарался отыскать ее следы. И обнаружил, что она осела в «Трирне», Фолбридж, Корнуолл. Я кивнул. — Моя сестра приютила бельгийских…

Миссис Сен-Винсент опять взяла свой карандаш и склонилась над столом. Барбара подошла к окну и сказала: — Мама. Сегодня утром Джим Мастертон сказал мне, что хочет зайти к нам в гости. Миссис Сен-Винсент положила карандаш и резко подняла голову. — Сюда? — воскликнула она. — Ну конечно! Мы же не можем…

Мысли его прервало внезапное появление командира полка. — Черт знает что такое! Дежурный не встречает. Люди не одеты. Грязь, вонь. За чем вы смотрите, поручик? Седой полковник суровым взглядом, невольно импонирующим, окинул солдат. Все повскакали. Он поглядел в бойницу и, отшатнувшись, нервно спросил:…