2028

Я привстал, стараясь не привлекать к себе внимание, но Григорий обернулся и нацелился на меня.

— Тихо, тихо! — проговорил я, поднимая руки. Сонливость в этот момент как ветром сдуло. — Давай без опрометчивых действий, хорошо? — старался я говорить как можно спокойней. Григорий бегал глазами по каждому, переминался с ноги на ногу и крепко сжимал пальцы на рукояти «макарова». Один из его пальцев лежал на спусковом крючке. — Скажи, зачем тебе туда? — я медленно указал рукой в сторону выхода.

— Да надо мне! Надо! Что непонятного?! — взбеленился Григорий. — Почему нужно доводить до этого?! Почему просто не пропустить меня и не выпустить?!

— Ты же понимаешь, мы не сможем этого сделать, — стараясь не накалять градус, спокойным тоном проговорил я. — Ты знаешь, что там опасно?

— Да, знаю, — отрезал Григорий.

— Там смертельно опасно. А зачем тебе идти туда, где смертельно опасно? — сказал я.

Григорий, не ответив, начал медленно выделывать шаги в сторону, постепенно обходя двоих студентов перед ним. Он держал нас на мушке, хотя руки его тряслись. Никто из нас не делал ни единого движения.

— Скажи – зачем тебе это? — ещё раз спросил я.

— Да какая разница, что я скажу? — срываясь в голосе, ответил Григорий. Его глаза вдруг заблестели, а мышцы лица слабо подрагивали. — Вы же меня за ненормального держите… Скажу – не поверите, скажете: «Ты конченый». А мне это осточертело. Уйти хочу отсюда. Наружу. И плевать мне, что там опасно.

Мы внимательно следили за каждым его движением. Он обошёл нас, остановился чуть поодаль и мотнул пистолетом влево.

— Откройте, — сказал он.

Мои напарники стояли на месте: двое подняв руки, ещё двое молча пялясь на него. Никто не решался сделать шаг или предпринять что-нибудь. Видимо, у всех был шок. Я вздохнул и, держа руки на виду, медленно пошёл в сторону двери. Григорий не спускал с меня глаз, и дуло его пистолета плавно следовало за моим телом.

— А что именно ты хочешь сказать? — стараясь отвлечь его внимание, спросил я. — Скажи мне, я поверю тебе.

— Нет уж, — рыкнул он в ответ и пальцы его распрямились и снова согнулись на рукояти. — Не поверишь. Скажешь, что я рехнулся.

— Не скажу, обещаю, — я на миг остановился, пристально глядя Григорию в глаза. — Скажи мне, в чём дело.

Григорий неуверенно переминался на месте, дуло пистолета тряслось, но всё ещё было направленно на меня. Пользуясь замешательством, один из студентов, стоя за спиной своего напарника, медленно шагнул в сторону, потом ещё и ещё, стараясь осторожно обойти Григорий с фланга. Но тот увидел это боковым зрением, тот час повернул пистолет вправо, держа под прицелом уже другого.

— Стоять! Не двигайся! Я ведь… я ведь нажму! — возбуждённо проговорил он.

— Ты выстрелишь в одного из нас? В своего же? — спросил я. — Ты же не сделаешь это, ты не убийца, Григорий. Мы с тобой же хорошо знакомы, ты это знаешь. Давай, опусти оружие, сядем и поговорим нормально. Никто об этом не узнает, — я медленно шагнул вперёд, немного приблизившись к нему. Григорий посмотрел на меня и навёл на меня пистолет. Я остановился, глядя на слегка подрагивающее чёрное дуло. — Опусти оружие. Не глупи, Гриша.

В этот момент дверь караулки открылась, и из неё вышел Андрей Скворцов. Увидев эту картину, он замер на месте. Лишние вопросы здесь были не нужны, Андрей понял это. Он лишь медленно пошёл вперёд, не спуская взгляда с вооружённого студента.

— Чтобы ты не задумал – это всё бессмысленно и опрометчиво, — проговорил он. — Опусти оружие.

Григорий обернулся на него, но дуло пистолета всё ещё было обращено ко мне. Меня подрывало кинуться вперёд, преодолеть эти два шага, отделяющие нас друг от друга, в один момент. Но я не решался; чёрное жерло оружия выбивало из меня это желание. Тем временем Андрей был всё ближе, медленно вышагивая расстояние до вооружённого студента. Григорий сделал шаг назад, развернувшись спиной к выходу, стараясь держать в поле зрения всех.

— Просто отпустите меня! Дайте мне уйти! — крикнул он.

— Мы не можем сделать это, ты понимаешь? — сказал Андрей. — Там, снаружи – смертельно опасно. Там можно лишиться жизни, лишь уйдя от выхода на пятнадцать метров. Мы стараемся сберечь ваши жизни, жизнь каждого. Поэтому мы не можем выполнить твою просьбу. Пойми ты это.

Григорий отшагнул назад. Он обернулся, кинул мимолетный взгляд на двери, потом резко приложил дуло к своему подбородку.

— Нет! — крикнул Андрей, срываясь с места.

— Я выстрелю! Выстрелю! — крикнул Григорий. — Если кто-нибудь из вас сделает хоть ещё один шаг ко мне! Если вы мне не откроете дверь!

Все замерли, каждый в том положении, в каком успел замереть. Действия этого сумасшедшего теперь не казались нам фальшивыми, а мотив – неуверенным. Григорий прижал дуло пистолета к подбородку, а его палец гладил спусковой крючок. Отчаявшись, он осмотрел каждого из нас, и в его глазах я увидел яростное намерение, ничем не сдерживаемое и не терпящее каких-либо препятствий для своей реализации. Он не блефовал, а был настроен серьёзно. Настолько серьёзно, что в случае неудачи готов был выстрелить, лишить себя жизни.

— Ладно-ладно! — сказал Андрей, выставив обе руки вперёд. — Хорошо! Павел, освободи для него проход.

Я медленно пошёл в сторону выхода, а Григорий чуть отшагнул, кинув свой невменяемый взгляд на меня. Я выставил руки вперёд, осторожно шагая, боясь сделать какое-либо резкое движение, которое этот сумасшедший воспримет как-то не так. Сейчас, когда он прислонил пистолет к своей голове, мне почему-то стало ещё страшней чем тогда, когда я сам был на прицеле у него.

Я подошёл к дверям и начал сваливать в сторону мешки, постепенно освобождая проход. И тут я решил заговорить. Заговорить этого психопата, отвлечь его внимание на себя.

— Скажи, тебе снятся кошмары? — ничего более не придумав, спросил я и посмотрел на него.

Григорий повернул голову ко мне. Его глаза расширились, но он ничего не ответил. Тогда я ещё спросил:

— А ты видишь что-то… что-то странное, страшное? Ты этого боишься, так ведь?

— А что… ты… ты тоже что-то видишь? Да? — с надеждой в голосе спросил Григорий, но пистолет всё ещё впивался в его подбородок.

— Мне снятся кошмары, очень страшные. И я видел что-то непонятное здесь, в стенах университета. Что-то необъяснимое. Меня это пугает, как и тебя, но я стараюсь противостоять своему страху. Я понимаю, что снаружи ещё опасней. Ибо здесь мы боимся того, что нам привидится. И мы не можем наверняка быть уверенны, что это что-то реальное, а не плод нашего воображения. Ну а там бродят страшные твари, достаточно реальные, чтобы убить. Так зачем тебе туда? Зачем ты идёшь в логово злых хищников? Ты же не был снаружи никогда, ты там сразу сгинешь, Григорий.