Анархист

Вадим, не мигая, смотрел на старого травокура. С подковыркой вопрос задал, какого ответа ждет? Я же русский, за родину-мать! Умрем, но не сдадимся! А родина оказалась другой, другие теперь в ней люди. Поля, реки, леса, небо остались те же, а народ изменился. Народ перестал быть народом, стали сословия, и даже внутри них каждый стремится утвердиться за счет другого. И опять же кому нужна Россия? Кто нападет? Тупые американцы? Зачем им наша страна, с таким умным населением? С прогнившими трубами, буровыми за Полярным кругом, неуправляемым народом да еще за океаном? Нет, американцами пугают, чтобы от своих бед отвлечь. А реально территория наша нужна только Китаю. Самое большое количество танков, самая большая армия. Для чего? С Индией воевать? Там своего миллиарда хватает. Китаю нужен Дальний Восток до самого Урала. Война, конечно, не так как в кино показывают: 4-00, неожиданный налет, вся бронетехника сожжена, два миллиона красноармейцев взяты в плен. Не так все это будет. Война станет очевидной самое меньшее недели за две до начала. Переброска войск, техники, горючего и так далее. И гражданам станет ой как понятно, когда засуетятся товарищи из родного военкомата — уточнения, перепись, обязательства о явке. Но до ополчения не дойдет, все решится раньше. Это вермахт шапками и трупами закидали, а миллиард китайцев не запугаешь ни казаками, ни дикими дивизиями, ни надувными танками. И на ядрёные ракеты уповать не надо. Радиус поражения у бомб не особо великий, чтобы неприятеля в раз уничтожить. Не успеют много мужиков призвать, физически не успеют, как танки Поднебесной Сибирь на гусеницы станут наматывать. И дизель у них не замерзнет! Пол-России оттяпают, тогда начнется суета в европейской части. Пожалуют из военкомата в сопровождении господ полицейских: - собирайся, Нестеров, родину защищать! Что им ответить? Конечно, господа военные, щекастые и здоровенные, пойдемте, очень хочу защищать чиновников, собственность депутатскую, банки частные от орды китайской. А может послать их подальше, уйти в леса, напомнить всем властям «идет война народная», используя опыт въетконговцев и белорусских партизан вместе взятых. И тогда государство перестанет существовать. Как государству наплевать на граждан, так и граждане будут спасать государство.

Для Вальтера время текло по-своему, на затянувшееся молчание приятеля не обратил внимания. Он еще раз затянулся, задержав дыхание, повращал красными глазами.

– Погоди, дай угадаю.
– выдохнул травокур.
– В партизаны пойдешь, верно? Вот и о том же думаю. А с другой стороны чего я должен умирать за кого-то, свалить в теплую страну и жить-поживать. Родина там, где к тебе тепло относятся. Что скажешь, махновец?

– Чего говорить? Россия сейчас другая страна, другие люди. Я из этой жизни, похоже, выбыл напрочь. Здесь даже свобода рабская.

– Это как?

– Каждый чувствует себя настолько свободным, что считает вправе нарушать чужую свободу. Но это свободолюбие одностороннее — только в отношении тех, кто кажется слабее.

– Да, Россия сейчас родина для чиновников и богатеев.
– у Вальтера причудливо изогнулись брови.
– Это поле уже изрядно засранное, но еще урожайное. Цель у них собрать урожай вершки с корешками и свалить за бугор, туда, где климат помягче, жизнь веселая. Они типа вахтовики. У всех или гражданство двойное или недвижимость там и счет в ихних банках. Им какой резон, случись война, воевать? А мне какой резон умирать за них? Так что сваливать надо!

– Сколько знаю тебя, Вальтер, ты вроде никогда не думал за бугор сваливать. чего вдруг?

– Годы, корешок, свое берут. Организм покоя требует, а там в этом плане поприятнее.

– Стабильности захотел?

– Стабильность штука такая, как Эйзенштейн говорил, относительная - для кого и на параше кемарить тоже стабильность.

– Эйнштейн, ты хотел сказать.
– Вадим старался не улыбаться.

– Какая разница, один штейн, другой, оба не дураки. Не за стабильностью поеду. Климат, чтоб его. В молодые годы мороз по барабану, а сейчас сразу все болячки наружу. Короче, раньше были времена, а теперь мгновенья. В натуре, кажется не год, а полгода живешь - летом, а полгода выживаешь.

– Съездил бы на курорт зимой, переехал бы к Черному морю, наконец. На кого же родину бросаешь?
– усмехнулся Махно.

– Ты никому не говори, мне здесь даже воровать стыдно. Раньше ни у кого последнее не отбирал. В союзе спекулянтов, цеховиков щипал, при Горбаче с Ельциным кооператоры жирные делились. А сейчас у каждого бизнесмена, мать его, охрана, в хате сигнализация, бабки безналом переводят из банка в банк. Работягу грабить совесть не позволяет.

– А граждан новой родины совесть позволит "щипать"?

– Нет, махновец, я туда не работать, жить уеду. Улавливаешь разницу?
– Вальтер сфокусировал взгляд на кореша.
– Ладно, давай к делу. Я тут над твоим планом думал. Не слишком ли мудреный?

– Здесь еще личное, Вальтер, сам понимаешь.
– Махно рассматривал мачете.

– Да, эта, как ее, мотивация — великая сила.

Вальтер пожевал губы, как нехотя произнес:

– Вот еще что. Мои люди много не знают, но давай договоримся, если что, к похищению, бомбам и другой политике они отношения не имеют. Тебя возьмут, бери на себя. Тебе к тому времени уже все по барабану будет.

– Это само собой. У меня встречное пожелание: обо мне знаешь только ты и Гера.

Вальтер пожал плечами, кивнул. Махно прислонил мачете к стене, спросил:

– Что с оружием?

– Пару стволов найду. А вот с пулеметом никак. Дело не в деньгах. Слухи пойдут. Ни к чему.

– Что верно, то верно. – покивал Махно.

– Елена Валерьевна, добрый вечер.
– Дмитрий, прижав телефон к уху, покосился на жену. Катя поджала губы, Гоша на ее руках закряхтел.

– Хочу сообщить, - Кабанов старался придерживаться делового тона, - что интересующий вас человек проживает по адресу... Да, хорошо, подожду.

По звукам Дмитрий понял, Логинова закрыла дверь, затем взяла что-то пишущее.

– Говорите.

– Квартира номер … того дома, который указан в отчете. Квартиру арендует, проживает один.

– Это точная информация?

– 99 процентов. Автомобиль зарегистрирован на его имя, с момента освобождения в правонарушениях не замечен. В настоящее время продолжаю проводить мероприятия, - Дмитрий услышал, как хмыкнула Катя, - по установлению мест совместного с Олегом пребывания. Ничего конкретного пока сообщить не могу.

– Хм, - теперь уже в трубке.
– Хорошо, продолжайте.
– Дмитрию почудился сарказм.

– И еще, Дмитрий, зовите меня просто Елена, без отчества. Я еще не старая.

– Я постараюсь.

Дмитрий посмотрел на жену. Вот она совсем другого мнения.

– Старательный какой!
– прошипела Катя.

– А вот и старательный!
– Дмитрий отложил телефон.
– Пойдем, покажу кое-что.

Все семейство прошествовало на кухню. Глава сел за стол, правая рука за мышь, левая — на клавиатуру ноутбука.

– Время самопалов прошло. К автомобилю гражданина Махно я присобачил чудо шпионской техники — ЖПС-трекер, приобретенный за деньги клиента.

Двойной щелчок по иконке:

– Сейчас посмотрим пути следования Вадима Нестерова в компании Олега Логинова.

7

Сережа Чечеткин откинулся в кресле, забросил руки за голову. Перед ним на столе два монитора. На левом открытая таблица в экселе: батарейки ААА — осталось 30 штук. Экран правого монитора поделен на четыре картинки — по количеству камер наблюдения. Сережа нахмурился: рабочий день начался полчаса назад, а уже скокотища, всего один покупатель. Да и то как покупатель — пацан зашел, батарейки купил. А где суровый брат охотник? Хотя охотников сейчас мало заходит — не сезон, заходят по большей части богатенькие буратины. Прочитают на ценнике «Бинелли». «Настоящий итальянец?» пальцем в витрину. Типа разбираются. Нет, мать вашу, в цыганском подвале вместе с туфлями от Гучи склепан!

– Серега! Иди, помоги, чего я один корячусь!

Чечеткин переключил зрение в дальнюю часть зала. Там уже минут пятнадцать возил тряпкой по витринам продавец-консультант Вова Булкин. Консультант! Ни цены, ни характеристики оружия запомнить не может. Чем блочный арбалет от рекурсивного, не то, что объяснить — понять не может.

– Куда я отойду! Кто-то один всегда возле кнопки должен сидеть.

– У нас же карманные есть!
– не унимался Вова.

– А за обстановкой кто будет наблюдать?
– парировал Сережа, - Пушкин?