Ангел
Шрифт:
Отец Стернс подошел к ней. Он с нежностью положил руку на ее лицо, и она увидела свои слезы на его пальцах.
– Так как он покончил жизнь самоубийством, церковь не позволила захоронить его по-католически. Гребаная католическая церковь, - сказала она, проглотив комок в горле, чувствовавшийся как камень.
– Сюзанна, мне так жаль.
Отец Стернс мягко погладил по ее щеке подушечками пальцев.
– Вы только что назвали меня Сюзанна, не мисс Кантер.
Он улыбнулся.
– Да.
– Тогда как мне называть вас теперь?
– Дети в церкви уже много лет
– Я хотела бы узнать вас... Сорен.
– Вы уже начали, - сказал он, отходя и вновь садясь в кресло.
– Могу ли я спросить, как называет вас Нора Сатерлин?
Снова опустившись в кресло, Сюзанна вытянула ноги, и посмотрела на него.
– Элеонор зовет меня именами всех персонажей своих книг, - сказал он, и они оба рассмеялись.
– Но в основном Сореном. Она говорит, что мое имя звучит достаточно претенциозно.
– Не могу поверить, что она сказала это вам. Серьезно, я встречала генералов, но они были невинными младенцами по сравнению с вами.
– Элеонор - бесстрашная женщина и всегда была.
– Вы очень нежно о ней отзываетесь. Не говорите мне, что вы не близки.
– Мы близки. У нее была неприятная стычка с законом в возрасте пятнадцати лет. Судья заставил меня быть надзирателем в ее общественных работах. Ее родители не хотели заниматься ею после того случая. Полагаю, можно сказать, что мне пришлось заменить ей отца.
– Вы гордитесь тем, какой она стала?
– спросила Сюзанна, уверенная в ответе.
Эротическая писательница, Госпожа... плохая девочка.
– Я не мог бы гордиться ею больше. Ее жизнерадостность, интеллект, сила... мы все должны стать такими, как она.
– Она сильная?
Сюзанна видела фотографии Норы Сатерлин – краешком глаза.
– Достаточно сильная, чтобы даже я мог быть слабым рядом с ней.
Сюзанна улыбнулась.
– Вы слабый? Думаю, что хотела бы это увидеть.
Сорен обратил свой взгляд на нее, и тот был самым холодным, тяжелым и острым, который Сюзанна когда-либо видела. Ее кровь похолодела, руки онемели, а сердце затрепетало.
– Уверяю вас, - сказал он с тихой угрозой, - вы бы не захотели.
Сюзанна хотела вздрогнуть, спрятаться, отвернуться, убежать... но что-то удерживало ее там, не давая уйти. Да, он запугал ее до смерти. Но за этой каменной стеной, которая была Отцом Стернсом, показалась тень чего-то еще, того, что было спрятано под священническим воротничком. Она должна была увидеть его, должна была узнать.
– Расскажите мне об Элеонор, - сказала она, каким-то образом интуитивно понимая, что узнать ее поможет узнать его.
– Ничего секретного. Ничего личного. Просто о ней. Какая она?
– Какая Элеонор?
– Он чуть не рассмеялся на заданный вопрос.
– Точно так же вы могли бы спросить меня, какой Бог. Она не Бог, но ее почти так же трудно описать. Это может занять всю ночь.
Сюзанна откинулась в кресле и посмотрела на него... орлиный нос, сильная линия мужественной челюсти, четко-очерченные губы. Ее взгляд скользнул на его руки. Руки пианиста,
изящные, ловкие, аккуратные. Каким было бы их прикосновение на ней... в ней? Она хотела увидеть его слабым. Она хотела увидеть его любым, каким смогла бы.– У меня есть целая ночь.
* * *
Держась подальше от центра, Нора взяла такси и дала водителю адрес на Манхэттене.
– Вы уверены?
– спросил водитель.
– Это не…
– Просто езжайте, - приказала Нора, и водитель моментально заткнулся. Через несколько минут они подъехали к черно-белому трехэтажному особняку. Нора бросила деньги на переднее сидение салона и вышла без слов. Промчавшись вверх по ступенькам, она открыла двери, и на нее тут же оскалились четыре ротвейлера.
– Шшшш... сидеть, малыши.
Все четыре собаки заскулили и сели на задние лапы. Обычно она любила немного поиграть с собаками, у которых была ужасная репутация, но еще и просто бездна любви и привязанности. Нора поднялась на третий этаж и пошла по коридору. В конце зала она открыла дверь в кабинет Кингсли.
Файлы... ей нужны файлы. Нора осмотрела офис. Так много шкафов. Она не знала, с чего начать.
Сатерлин открыла верхний ящик первого шкафа и увидела ряды файлов, аккуратно помеченных по имени - фамилия, запятая, имя и номер. В третьем шкафу во втором ящике снизу она нашла файл Райли, Уесли (Джон), 1312. Нора открыла папку.
– О Боже, черт бы тебя побрал.
Она закрыла папку, захлопнула ящик и прислонилась к поверхности шкафа из черного дерева. Она забыла, что Кингсли закодировал все свои файлы. Нет, поправила себя Сатерлин, Кингсли и Джульетта закодировали свои файлы. И Джульетта, красивая Гаитянка и секретарша Кингсли, обожала делать все, чтобы разозлить своего босса. Включая и возможность помочь Норе расшифровать один из файлов. Открыв досье снова, Нора пересчитала страницы - четыре. Наверняка, Джульетта могла бы...
– Ch'erie? Что ты здесь делаешь?
Нора даже не повернулась.
– Уже полночь, Кинг. Джульетте не станет холодно и одиноко в постели без тебя?
– Пару минут без меня она переживет. И ты не ответила на мой вопрос.
– Хотела почитать чего-нибудь легкого на ночь.
– Она снова пролистала файл, надеясь понять хоть что-то.
– Как ты узнал, что я здесь?
– Я поставил в офис сигнализацию.
Нора резко посмотрела на Кингсли. Сигнализация? Кингсли даже двери в своем особняке не запирал, не то что ставил сигнализацию. Он любил хвастаться его чувством защищенности. Все в Нью-Йорке, по крайней мере, уголовные элементы, знали, что лучше не перебегать дорожку Кингсли Эджу.
– Кто бы ни украл мой файл... ты боишься его, не так ли?
– спросила Нора.
– Oui. И это означает, что тебе тоже должно быть страшно. Это означает, что ты не должна появляться в городе без разрешения своего хозяина.
Кингсли встал прямо перед Норой. Поверх файла Сатерлин видела обнаженный торс мужчины – оливковая кожа, с великолепно развитой мускулатурой и вся в старых шрамах, как внутри, так и снаружи. Кингсли забрал папку из ее рук, и Нора неохотно встретилась с ним глазами.