Ангел

– Ну да, он Райли, и он из Кентукки, - сказала Нора.

– Знаешь имена его родителей?

Гриффин отвернулся от скачек на сцене и сосредоточил все свое внимание на Норе. Сатерлин, казалось, внезапно растерялась.

– Ну, имя его матери Кэролайн. Я использовала его в своей недавно вышедшей книге. А имя его отца...

– Джексон.
– Гриффин закончил фразу за нее.
– Джексон Райли?

Глаза Норы расширились.

– Гриффин... откуда ты узнал?

Гриффин усмехнулся, а затем засмеялся.

– Гриффин..., - голос Норы стал угрожающе низким.
– Почему ты смеешься?

С тяжелым выдохом Гриффин достал из кармана айфон, несколько раз нажал на что-то, а затем улыбнулся тому, что показалось на экране, и молча передал телефон Норе.

– Сукин сын, - выдохнула она.

Она медленно протянула телефон обратно Гриффину. Затем быстро встала из-за стола.

– Куда ты идешь?
– спросил Гриффин.

– Убедись, что Микаэль доберется домой в целости и сохранности. Я приеду домой попозже. Нужно кое-что проверить.

Нора исчезла в толпе, и Микаэль вдруг оказался наедине с Гриффином. Ему не нравилось, насколько сильно он желал этого.

– Гриффин?
– прошептал Микаэль.
– Что ты показал Норе?

Гриффин передал парню свой телефон. Микаэль взял его и внимательно посмотрел на экран. Понадобилась целая минута, чтобы собрать свои мысли насчет увиденного.

Микаэль смог выдавить только одно слово.

– Блять.

Глава 14

Сюзанна бродила по гостиной Отца Стернса, пока тот, извинившись, ушел переодеваться. Такой красивый дом... камин, сложенный из больших камней, сотни книг в кожаных переплетах и самый красивый рояль, который она когда-либо видела. На верхней части фортепиано лежала книга со стихами Джона Донна. Открыв книгу на странице, заложенной старинной вышитой закладкой, она прочла:

«Приди ж в мои объятья, сделай милость,

И да свершится все, что не доснилось.»

– Мне разрешено читать Джона Донна, - послышался голос Отца Стернса у нее за спиной.
– Он был священником.

– Англиканский священник, который написал анти-католические стихи, - напомнила она ему.

– Я не принимаю это близко к сердцу.

Сюзанна нервно улыбнулась, когда Отец Стернс забрал книгу и положил ее обратно на рояль. Он, очевидно, принял душ - его светлые волосы выглядели темнее - и он снова надел свой воротничок. Черт. Ей действительно понравилось любоваться на его горло.

– Вы играете?
– Она указала на фортепиано.

– Я научился играть на фортепиано даже раньше, чем выучил английский язык. Меня научила моя мать.

– Ваша мать-датчанка?

Отец Стернс жестом указал на кресло и сам присел напротив девушки. Солнце уже зашло, и только одна маленькая лампа отбрасывала слабый свет в комнате.

– Моей матери исполнилось восемнадцать лет, когда она приехала в Соединенные Штаты. Получила музыкальное образование в консерватории в Нью-Гемпшире. Стипендии хватало лишь на то, чтобы покрыть обучение. Так она нашла работу в качестве няни в доме моего отца. Его жена только что родила дочь.

– Ваша сестра Элизабет, верно?

– Да. У жены моего отца была трудная беременность, тяжелые роды. После Элизабет, она больше не смогла иметь детей. На время ее восстановления моя мать стала матерью для Элизабет.

– И привлекла внимание вашего отца?
– спросила Сюзанна, улыбаясь.

Она могла представить, к чему это привело.

– К сожалению, да.

Отец Стернс не улыбнулся. Улыбка Сюзанны исчезла при слове «к сожалению», и это объяснило все.

– О, мой Бог, - прошептала она.

– Мой отец был монстром. И я не преуменьшаю. Его гнев по отношению к своей жене на неспособность дать ему больше детей... он выместил его на моей матери. Он насиловал ее до тех пор, пока она не забеременела. Она жила в качестве заложницы, потому что он угрожал причинить боль Элизабет, если она расскажет кому-либо или сбежит.

Сюзанна прикрыла рот рукой.

– Я родился через десять месяцев после того, как она стала жить с моим отцом. Спустя несколько лет врач, который помогал мне родиться, рассказал, что он никогда не видел ничего подобного... молодую женщину, которая рожала в муках в полнейшей тишине. Она не хотела кричать. Моему отцу это бы слишком понравилось.

– Он был садистом?

Отец Стернс медленно кивнул.

– Я родился вскоре после полуночи 21 декабря. Она назвала мне Сорен в честь ее деда. Врач записал это имя на подлинном свидетельстве рождения, которое спрятал от моего отца. В официальном свидетельстве я назван Марк Леннокс Стернс. Маркусом звали моего отца. Вот почему я предпочитаю, чтобы меня звали любым именем, но только не этим.

Сначала Сюзанна ничего не ответила.

– 21 декабря, - повторила она.
– Самая длинная ночь в году.

– Это была самая длинная ночь в жизни моей матери, как она однажды призналась мне. Хотя я был рожден от насилия, она любила меня. И оставалась в доме ее насильника, чтобы ухаживать за мной. Мой отец хотел вырастить меня, как своего ребенка, его и его жены. Вероятно, у него бы уже никогда не родился еще один сын, чтобы унаследовать фамилию и богатство. Когда он счел меня достаточно взрослым, он отправил меня в школу в Англии. Мать вернулась в Данию и потратила годы на мои поиски. Мой отец к тому времени скопил невероятное богатство и власть. Она никому не могла рассказать о том, что случилось с ней.

Сюзанна встала и подошла к холодному камину. Никому не могла рассказать...

– Мой брат Адам, - начала она и сделала глубокий вдох.
– Он любил Церковь. Он был алтарным служкой в возрасте десяти лет... и уже тогда решил, что хочет быть священником.

Она повернулась и встретилась глазами с Отцом Стернсом. Он ничего не сказал, только кивнул, чтобы Сюзанна продолжила.

– Мы нашли… после того как он выстрелил себе в голову в возрасте двадцати восьми... записку, в которой говорилось, что его насиловал наш священник. Неоднократно, в течение многих лет. Католическая церковь скопила невероятное богатство и власть..., - процитировала она Отца Стернса.
– Он тоже никому не рассказал.