Анна Фаер

– Отпусти несчастное животное,- сказал мне Дима, когда я обняла пса за шею.

– Нет,- легкомысленно, ответила я.

– Я разбираюсь в том, что говорю. Отпусти собаку, вдруг она заразная?

Я пса отпустила, но Диме сказала так:

– Сам ты заразный.

Он улыбнулся, как улыбаются несмышлёным детям. Собака сидела рядом и смотрела таким же взглядом на Диму. Мне смотреть было не на кого, поэтому я уставилась на небо, которое уже успело окраситься в нежно-розовый цвет. Таким бывает клубничный крем на пирожных. Небо хотелось съесть.

И тут по улице громом разразился крик. Кстати, весьма приятным тенором, но когда кто-то кричит, на это отчего-то никто уже внимания не обращает. Почему-то кричали: «Фаер!» Я, разумеется, разозлилась, так как терпеть не могу, когда ко мне обращаются по фамилии. Но голос имел нотки приказа, нотки власти, если так можно выразиться, поэтому я на него и обернулась.

Крикнул это парень, стоящий у того самого дома, у той самой машины. Мы с псом зачем-то переглянулись, я бросила Диме короткое «жди здесь» и, высоко подняв голову, пошла к незнакомцу. Я ему объясню, что ко мне по фамилии всякие незнакомцы, как он, обращаться не могут.

Здоровенная овчарка шла рядом, придавая мне уверенности. Но только я подошла поближе, только смогла различить удивлённое лицо парня, как ноги стали ватными, и я больше не чувствовала земли под ногами. Единственное, что я чувствовала - это то, как бешено колотится моё сердце.

Я остановилась только тогда, когда идти было некуда. И я молчала. Вся моя решительность исчезла. Я смотрела в зелёные-зелёные, совсем изумрудные глаза. Такие удивительные и необычные. В них будто были и зелень непроходимых лесов, и морские волны, и мох, которым покрыты болота, и яблочное зеленое небо. Но тут над этими чудесными изумрудами залихватски дрогнула чёрная копна волос, и раздался приятный тенор.

– Ты-то зачем пришла? Я просто собаку позвал.

– Его зовут Фаер?

– Да. Отличное имя для собаки,- улыбнулся он, сверкнув белоснежными зубами.

«Драгоценный парень попался»,- мелькнуло у меня в голове. Глаза – изумруды, зубы – жемчужины, а волосы чёрные, как нефть. Его бы продать.

– Я Анна Фаер,- как-то неуместно и растеряно сказала я, предательски задрожавшим голосом.

Он рассмеялся, ухватившись за живот, а потом, посмотрел мне в глаза:

– Ты же шутишь, правда?

– Нет.

– Быть этого не может! – почему-то не верил он.

Я бы совсем уже растерялась, если бы Дима не нарушил моего приказа, ждать меня на месте, и не вмешался.

– Она и правда Фаер,- сказал он, у меня за спиной.

– А ты кто? – спросил этот нахал у Димы.

– Это Дима! – горячо заговорила я. – А ты сам представиться нам не хочешь? Мы ведь будем с тобой соседями!

– Как же мне повезло,- он облокотился на капот какой-то чёрной и сильно блестящей машины и сказал, улыбаясь только уголками рта: - Так ты хочешь, чтобы я представился?

– И немедленно! Кто ты вообще такой?

– Кто я такой? Я пессимист, ханжа, ленивец и неудачник.

– Прекрати! Я серьёзно!

Я начала вскипать. Закрыла глаза, постаралась успокоиться и тихо спросила:

– Так кто ты?

– Макс Раймон.

– У тебя тоже собачья фамилия,- зло ухмыльнулась я.

– Тоже? То есть ты уже признала, что твоя – собачья?

– Это уже переходит все границы!

Я почувствовала, как у меня краснеют щёки. Дима тревожно смотрел на меня, а Макс как-то вдруг рассмеялся тихонько и сказал:

– Я же пошутил, Фаер. Не злись так.

Фаер, мой тёзка, сидевший у Макса под ногами, встал и посмотрел в изумрудные глаза вопросительно. Дима засмеялся, Макс тоже.

– Вот ты в теме,- подмигнул Макс Диме.

Я вскипела. Ещё чуть-чуть – и эти двое станут друзьями! Конечно, этот нахал и наглец понравился Диме. Симпатичные нравятся всем. А этот просто ослепляет своей харизмой.

– Нет, не в теме! Долго ты здесь жить собираешься? Может, ты не в этом доме остановился? – с глупой надеждой спросила я.

– Конечно, нет! На самом деле я живу в машине,- он стукнул по блестящему и чёрному металлу пяткой. – Мы путешествуем и ночуем, где остановимся. Знаешь, по стране путешествуем.

– Здорово,- задумчиво сказала я.

Они с Димой засмеялись. Дима улыбнулся:

– Он ведь пошутил.

Я снова покраснела.

– Знаю я. Вечно ты лезешь!

Макс спрыгнул с капота машины, на котором сидел всё это время, и взял Фаера за ошейник. Пёс дёрнулся и лизнул мне руку. Этому наглецу следовало бы поучиться манерам у своей собаки.

– Ладно, я, пожалуй, пойду. Приятно было познакомиться!

Макс пожал руку Диме и как-то с сожалением поглядел мне в глаза.

– Ни черта тебе ни приятно! – вырвалось у меня.

Иногда мои слова значительно опережают мысли. И я бы не сказала, что это плохо. Это хорошо потому, что я говорю исключительно то, что думаю. Вот только последствия таких внезапных мыслей вслух бывают разными.

– Я тебя чертовски удивил, не забывай про это,- сказал он, глядя мне прямо в глаза,- И ещё ты очень импульсивная и нервная. Делай с этим что-нибудь.

И он ушёл. Ушёл прямо в соседний с моим дом.

Я стояла на месте и пялилась в металлическую дверь. Я бы так и стояла, если бы не Дима.

– Он это точно подметил.

– Что именно? Что я импульсивная? И нервная?

– Нет. Я о другом. Он тебя чертовски удивил.

– Ты, что? Ничего не понял?! – я схватила Диму за руки. – Разве ты не понял?

– Что?

Я не ответила. Он должен сам дойти.

Дима, в какой уже раз за этот день, закатил глаза.

– Кажется, я знаю, о чём ты. Но я могу и ошибаться, - медленно произнёс он.

– Ну?

– У него красивые зелёные глаза.

– Что значит «красивые зелёные глаза»? Это что-то большее! Они изумрудные, понимаешь? Ты когда-нибудь видел таких людей?

– Однажды, когда я был маленьким…

– Я уже тысячу раз слышала эту историю,- я круто развернулась. – Пока.

Будто бы мне хочется слушать историю о том, как он однажды испугался в детстве дедушку с зелёными глазами. Да, Дима испугался когда-то дедушку с зелёными глазами. Он ведь не знал в детстве, что такое бывает. Представьте себе, он подумал, что тот дедушка – вампир.