Ася

— Вот и не начинай. Ни хера путного из этого точно не получится, кто бы что ни говорил. Родители пусть живут свою жизнь и не настаивают на расставании. Это никого не касается. Нет детей — и ничего! Будут…

— С другой, — грубо пырскает.

— Не факт! И потом… Ром, — обхватив его плечо, подтягиваю хорохорящуюся громадину к себе поближе, — ты себя же позже обязательно возненавидишь. Смотри, она решилась выйти на белый свет, пытается общаться, она старается. Вчерашняя встреча тому великолепное подтверждение. Асе нужна подруга, которой тоже нужен друг. Они идеальная пара: женщина, которую с рождения не любили, и та, которая через многое прошла. Я убежден, что Ольга вспомнит, кто такая и что вас держит, крепко связывая. У нее ведь нет провалов в памяти. Не обижайся, пожалуйста, на то, что я говорю. Мне почему-то кажется, что таких нужно стимулировать и побуждать к работе или действиям. Но вызывать ревность — последнее дело. Я точно знаю, что такое ревновать. Утратишь нормальный облик, но превратишься в глупое ничто. Я против развода, если что!

— Документы мы подали, — отрезает Юрьев, отворачивая от меня лицо. — Нам дали время на примирение, но я знаю, что все закончится, так и не начавшись…

Не дай Бог!

Жена остановилась только лишь тогда, когда я встречно приложил ладонь. Я дал сдачи юной женщине! Вот такой я, черт возьми, козел. Но это были очевидные истерика, испуг, аффект или самозащита с ее стороны по отношению к обидчику, каковым я не являлся в тот момент на самом деле. Я просто хотел помириться с женой, а в результате все только лишь значительно усугубилось. Короче…

Я остался без завтрака, а перед этим рядом спал, не закрывая глаз. Ее напряженный затылок, как яркая холодная звезда, маячил у меня перед носом, а безобразный балахон, который синеглазка нацепила на себя, чтобы, видимо, не возбуждать того, кого не возбуждать нельзя, заставлял меня усиленнее сцеплять зубы и шептать про себя молитвы про ненасилие по отношению к беззащитному птенцу, выпавшему из гнезда и попавшему в мои ладони по глупой неосторожности.

Несколько раз за ночь Ася поднималась к сыну, невзирая на молчание радионяни. Ей на это благо все равно, у нее свой полуночный важный моцион, который отменить нельзя. Секс только, сука, отменился, зато я приобрел медаль в виде глубоких выразительных царапин почти себе на лоб…

«Результаты обследования готовы. Повторяем, что заниматься самолечением опасно для здоровья и вашей жизни. Настоятельно рекомендуем обратиться за консультацией к вашему лечащему врачу. С уважением, команда, с любовью и вниманием заботящаяся о вас!» — я наконец-то получаю сообщение «номер раз».

— Ребята, прошу прощения, но мне нужно уехать, — засовываю телефон в карман и тут же выхожу из круга, на дуге которого собрались трое неудачливых в личном плане мужиков.

— С концами? — хихикает Фролов.

— Да. Возвращаться не буду. Встретимся завтра.

— Твоя контора — твои правила — твое желание, шеф, — продолжает говорить Сашок. — Инга перевела необходимую сумму, если это интересно.

Вот урод! С этого и надо было начинать наш новый день. Но нет же. Сашенька тянул кота за яйца и дергал тигра за усы. На последнем выражении меня странным образом куда-то в сторону ведет.

— Работайте, детки. У меня личные дела.

— Молодая жена? — подмигивает мне Фролов.

— И это тоже…

Но меня сильно обеспокоил тот факт, что я реально не контролирую мыслительный процесс. Вернее, мысли по течению идут, не стопорятся, проходят без преград, обходя встречающиеся на пути пороги, а вот там, где наступает водопад и резкое погружение в пучину, я утрачиваю силу воли и порю открытую херню. А если у меня в макитре образовалась по случайному стечению вполне себе имеющих место обстоятельств неоперабельная опухоль или какой-нибудь синдром из когорты психиатрических внезапно проявил себя после ЧМТ, полученной три года назад в результате той аварии?

— Я не вижу ничего, что бы вызывало беспокойство, Константин Петрович, — еле слышно говорит мой лечащий врач. — Никаких изменений — ни в худшую, ни в лучшую сторону. Что Вас конкретно интересует?

— Головные боли не прекращаются. Я не считаю это нормальным. Их появление оказывает на комфорт моей жизни негативное влияние.

— Частота? — доктор поглядывает на меня поверх своих очков.

— Два-три, иногда четыре раза в месяц. Если честно, я не засекаю такие периоды, но меня тошнит, шатает, словно я испытываю приступ морской болезни. Желчь стремительно подбирается к желудку, но не находит выхода наружу. Пропадает аппетит и во рту царит очень мерзкий привкус. Я…

— Мигрень — частый спутник последствий от того, что принято считать в Вашем случае основным диагнозом. Травма головного мозга никогда не проходит без дальнейших, можно сказать, вечных и пожизненных, напоминаний о себе. Сотрясение, ушиб, контузия, проблемы с кровообращением — все, что угодно, может стать предвестником больших проблем, требующих уже оперативного вмешательства. Что Вы принимаете? Какие медикаменты? Я не вижу назначений.

— Таблетки, ослабляющие спазм, и пью горячую воду с медом и лимоном, но…

— Вам помогает? То, что Вы упомянули, снимает или облегчает боль?

— До следующего раза, — злобно хмыкнув, отвечаю.

— Увы! Можно считать, что это стопроцентный результат. Поймите, пожалуйста…

— Доктор, я путаю имена, — прикрыв глаза, еле слышно говорю. — Вы считаете это нормальным? Стопроцентный результат?

— То есть? — светило наконец-то настораживается, упершись локтями в свой рабочий стол, подается на меня вперед, отрывая задницу от большого кожаного кресла, похожего спинкой на языческий трон.

— Суть именно та, которую я вложил в то, что только вот назвал. Вместо, скажем, Ани, я говорю Таня. Люди обижаются. Понимаете?

— Понимаю. Но это точно никак не связано с той картиной, которую я наблюдаю на Вашем свежем снимке. Расшифровка довольно точна и почти буквальна: нет патологий, нет новообразований, зоны, отвечающие за память, слух, зрение и речь, не повреждены. Это не физиология, Константин Петрович.

Утешил мудрый черт! Как, прикажете, такое преподнести той, которая не желает больше слышать мои оправдания и извинения, каковые, между прочим, я еще ни разу ей не произнес. И не дождется, мелкая козюля.

«Константин Петрович, добрый день. Прошу прощения, но мы так с Вами не договаривались!» — сообщение под грифом «номер два — с пометкой чрезвычайно долгожданное» прилетает в приватный чат.

— Прошу меня простить, но… — не могу оторвать глаза от того, что написала Галя-Фрекен Бок.

«Ваша жена ведет себя странно!» — еще одно вдогонку предыдущему разрывом прилетает.

«Что случилось?» — успеваю отослать, прежде чем получаю контрольный в лоб и однозначно насмерть.

«Я ухожу! Оплата не требуется, потому что не за что. Извините, но это…».