Барракуда

— Спасибо. За меня не волнуйся, я знаю, что делаю, — впервые милая девочка показалась не такой простодушной, какой представлялась раньше.

После гибели мужа Шалопаева стала совладелицей «Ами» с пятьюдесятью одним процентами акций в кармане. В нефтяном бизнесе, как впрочем и любом другом, Светик была полным профаном. Однако интуиция, природная смекалка и осторожность советовали не паниковать, а присмотреться к компании, изучить документы, вчитаться в бумаги мужа и уже после принимать решение: освободиться с выгодой для себя от этих акций или занять мужнино место. Для последнего, конечно, не доставало ни знаний, ни опыта, ни хватки, но Света твердо верила, что капля и камень долбит. Ведь не деньги же муж завещал — веру, что его детище останется в надежных руках. Как обмануть такую веру? Эти мысли, которые иногда озвучивала «сестренке» Светлана, наивными той не казались. Кристина, кажется, начинала понимать секрет приручения своего бесшабашного друга. Похоже, из мягкой, заспинной жены могла сформоваться железная леди, и возможность приложить руку к этой «формовке» весьма привлекала.

Так, в работе и пригляде прошло еще два месяца. На пятки старому году наступал новый, девяносто восьмой. Тридцатого декабря, в тот редкий выходной, когда на голову валятся разом все отложенные раньше дела, нерадивая хозяйка плюнула на долги перед собственным домом и покатила тратить деньги.

Большой Светлане подобрать подарок оказалось легко. Белый пушистый свитер с черной каймой по низу приглянулся, как только попался на глаза. В этой мягкой, ласкающей пальцы вещи были и шик, и тепло, и намек, что все уходит, даже горе, и обещание счастья. Мотовка прикупила к свитеру стильные черные брючки и, успокоившись со Светланой первой, направилась к выходу, чтобы с легкой душой сыскать подарок для Светланы второй. Через несколько шагов транжиру осенила гениальная идея, она развернулась назад и столкнулась нос к носу с парой. Его узнала сразу, ее — минуту спустя. Модные очки в золотой оправе холодно блеснули, идеальный пробор слегка наклонился, и Щукин церемонно произнес.

— Добрый вечер, Кристина! Вы, я вижу, уже с покупкой. Может, и нам пожелаете удачи?

— Какие люди, — насмешливо пропела Макарона, — сколько лет, сколько зим! Решила за тридцать сребреников скупить магазин?

Танька здорово изменилась. Стали злыми глаза, бесцветными — губы, одутловатым — лицо, неряшливой — прическа, довершал метаморфозу кургузый полушубок, как будто с чужого плеча. Какой ветер смел в одну кучку преуспевающего бизнесмена и любовницу давно убитого депутата — понять было трудно. Впрочем, Кристина и не собиралась по этому поводу напрягать мозги. Она окинула взглядом убогую Таньку и снисходительно похвалила жалкий прикид.

— А тебе к лицу этот жакетик, на блошинке купила? — мила улыбнулась очкарику, с интересом наблюдавшему встречу одноклассниц. — Здравствуйте, Анатолий, и, к сожалению, прощайте, спешу. Хочу скупить еще пару магазинов. А ты, Танюшка, приобрети крем для лица, у тебя появились морщины. На первом этаже, в парфюмерии, кажется, есть отечественный, в тюбиках. Он дешевый, как раз по тебе.

Щукин с восторгом внимал «безобидному» монологу и едва не пропустил роковой момент, когда взметнувшаяся рука с облупленным лаком на коротких ногтях чуть не впилась в ненавистное гладкое лицо.

— Ненавижу, — бессильно прошипела Макарона, — никогда не прощу! И ты еще пожалеешь об этом, стерва!

— Успокойся, — процедил сквозь зубы Анатоль, и склочница тут же заткнулась.

На улице Кристина с наслаждением вдохнула свежий морозный воздух. Встреча с этой парочкой настроение, конечно, подпортила, но не настолько, чтобы менять из-за глупой стычки планы. Она завела машину и отправилась греть душу приятными хлопотами.

Сто лет не была в «Детском мире»! Последний раз они шатались тут с девчонками перед выпускным, искали что-нибудь экзотичное для классной: Лариса Павловна коллекционировала мягкие игрушки. Естественно, не нашли ничего, стрескали по пломбиру в вафельном стаканчике и разбежались. Сейчас наступили другие времена, покончившие с дефицитом, но не решившие проблемы с финансами. Впрочем, эти трудности преодолеть всегда сложно: сколько денег ни будь, их всегда не хватает. Однако отыскать что-то приличное на забитых товаром полках оказалось непросто, как говорил отец, просматривая «Правду»: вся газета исписана, а читать нечего. Кристина бродила по отделам, толкаясь среди таких же озабоченных, как сама, и не находила ничего, на что лег бы глаз. И вдруг увидела это чудо, вернее, два — огромный корабль с алыми парусами и рядом — прелестную куклу с каштановой гривой, рассыпанной по фарфоровым плечикам. Ротозейка замерла от восторга, не замечая нечаянных толчков снующего вокруг народа. Потом перевела дух, подошла ближе. Корабелы постарались на славу: игрушечное морское судно казалось настоящим. Круглые иллюминаторы, якорь, крошечные матросы в ярких банданах, красавец-капитан у кормила и пурпурное «Ассоль» по борту, тщательно выписанное колонковой кисточкой. Обалдевшая покупательница придвинулась вплотную и уставилась на маленькую фигурку с гордо поднятой головой. Тупоносые туфельки с пряжками, полосатые чулочки, черные штанишки, красный кушак и белая рубашка — по ее бортику и на манжетах сияют ажурные золоченые пуговки с мушиную головку. Эти пуговки и пряжки окончательно добили Кристину. Фарфоровая Ассоль в простеньком милом платьице тоже приводила в восторг, хотя и казалась великоватой для Грэя, любить друг друга таким в жизни сложно. Однако разлучать влюбленную пару вряд ли бы кто осмелился. Покупательница, очарованная фантазией кукольников, ринулась к продавщице.

— Простите, сколько стоят корабль и кукла?

— Продается в комплекте, — буркнула, не глядя, девица с челкой, — называется «Алые паруса», — и озвучила сумму в месячный оклад телеведущей. Потом подняла глаза и просияла. — Ой, здрасьте! А я вас не узнала. Собираетесь купить? Красивый набор, только очень дорогой — ручная работа. Он один всего, вчера привезли. Если точно будете брать, могу спросить заведующую о скидке, хотите?

— Нет, — ответил из-за спины хрипловатый голос.

Кристина обернулась. Дружелюбно улыбаясь, на нее беззаботно пялился Осинский, в руках он держал огромного тигра с цветочком в беззубой пасти. Рядом топтались, бросая по сторонам настороженные взгляды, двое, у каждого по большой подарочной коробке.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровалась она, — вот уж не чаяла вас встретить здесь.

— Почему? — радостно изумился Ефим Ефимович. — У меня тоже есть, кому дарить. Я даже догадываюсь, что подарки мы подбираем для одних и тех же людей, а вы что думаете об этом, Кристина?

— Думаю, что меня умиляет ваша манера отвечать вопросами.

— Неужели? Не замечал, — он сунул тигра одному из своих громил и подошел к паруснику. — Прелестная вещица, совсем как настоящий» — мечтательно улыбнулся и процитировал, с наслаждением смакуя каждое слово. «Лонгрен, матрос «Ориона», крепкого трехсоттонного брига, на котором он прослужил десять лет и к которому был привязан сильнее, чем иной сын к родной матери, должен был, наконец, покинуть службу», — продавщица открыла рот от восторга: не каждый день случаются здесь такие спектакли.

— Лихо, — сдержанно похвалила Кристина. — Вы и всю повесть знаете так же хорошо, как начало?

— Наизусть.

— Серьезно?

— А я, вообще, человек серьезный, только вы почему-то в упор это не видите. Скажите честно: хотите купить Светланке, но не хватает денег? — ответа не было. — Послушайте, почему вы все время колетесь? Спрячьте колючки и позвольте помочь.

— Хорошо, — сдалась она, — я возьму у вас в долг, а через месяц отдам, идет?

— Вот это другой разговор, — похвалил Осинский. — Сколько?

Кристина назвала недостающую сумму, Ефим Ефимович тут же потянулся к бумажнику, девица с челкой выписала чек, кассир — пробила, и счастливая должница, прижав к груди здоровенную коробку, выдворилась, наконец, из отдела, где на них глазел каждый, кому не лень.

— Кажется, мы с вами отоварились на славу, — довольно заметил Осинский, вышагивая рядом. — Что скажете?

— Скажу: спасибо, Ефим Ефимович, и всего хорошего.

— В последнее время я часто задаю себе вопрос, — он остановился и задумчиво уставился на невежу, — почему вы держите такую дистанцию? Не доверяете мне или себе? А может, верите толпе? Априори считаете меня злодеем, недостойным внимания женщины?

Ефим Ефимович — умник, хитрец, богач, воротила — походил сейчас на обиженного школьника, искренне не понимающего, почему ему ставят тройку, когда он вызубрил урок? А в самом деле, почему? Что в этом неординарном человеке удерживало от шага навстречу? Слухи? Ерунда, она сама вечно таскает за собой шлейф грязных сплетен, а потому знает, как несправедлива молва. Печальный опыт Надежды Павловны? Но чужая жизнь не заменит свою, а боязнь ошибки еще больше к ней подтолкнет. За все время знакомства Осинский ни разу не играл втемную, всегда — честно, без подтасовок. И там, в Париже, заявил прямо, что ему надо. А вот она кочевряжится, ведет себя недостойно интеллигентного человека, выставляется неблагодарной, жеманной куклой — Кристина таких терпеть не могла.

— Мне трудно ответить на ваши вопросы в этой толчее, — улыбнулась она.

— Тогда, может быть, присядем в уютном месте и перекусим, чем Бог пошлет? Если честно, я зверски голоден и мог бы съесть кабанью тушу.

— Если честно, я могла бы — свиную, — беспечно поддакнула Кристина. — Но свинину не ем, она жирная.

— А что?

— Рыбу, овощи, птицу.

— Отлично, тогда едемте подпитывать голодную плоть!

… Впервые в жизни работа не занимала ее целиком. Нет, Окалина, конечно, провела эфир достойно, как всегда, но мысли частенько пытались скакнуть не в нужную сторону. Например, к Александру Гриневскому под псевдонимом Грин, которым взахлеб зачитывался юный Ефим, или к сегодняшним литераторам, для кого щедрый меценат учредил премиальный фонд. К Николаю Васильевичу Гоголю, чьи повести профессор математики знал наизусть, посвящая между длинными цитатами в такие детали изученной до дыр биографии, о каких телевизионщица и слыхом не слыхивала. Чего только не знал этот человек! Котировки на лондонской бирже и курс рубля за неделю вперед, будущее российского футбольного клуба «Локомотив» и английского «Челси», рецепт любимого пирога Наины Ельциной, которым она вчера угощала, и вес Хилари Клинтон, стоимость яхт в Ницце и килограмма говядины на Даниловском рынке. Язык Кристины отдыхал, зато нагрузка для ушей оказалась максимальной. За недолгие два часа ужина мобильный Осинского звонил беспрерывно, и каждый звонок — от громких фамилий. После короткой и самой известной Ефим Ефимович отключил телефон. Это был не человек — вулкан, жалкое подобие которого она когда-то выдавала в эфир.