Бессмертные

— Она отучилась, с нее снимут мерки, а дальше что? — постаралась как можно ровнее произнести я, сбитое дыхание никак не хотела приходить в норму.

— Будет праздник в честь ее посвящения, — сухо ответил он.

— А дальше?

— К чему ты клонишь? — Ланс наконец подошел ближе, сложил руки перед собой и смотрел внимательным взглядом.

— Я имею в виду, теперь она сможет делать эти разные волшебные вещи? Вроде кривого зеркала или настойку для храбрости?

Ланс улыбнулся, как улыбаются обычно детям. Снисходительно, мягко.

— Теперь да, она будет делать вещи, которым обучалась на индивидуальных занятиях.

— В зиккурате?

Изящная бровь мужчины вопросительно выгнулась. Точеные черты лица стали еще острее.

— Почему ты спросила про него?

— А где еще это делают? Там всегда много алхимиков, да и товар за море грузят оттуда. Брось, Ланс, это же очевидно, — развела руками я, — Я уже столько всего здесь перевидала, а учитывая, что мой путь только начался, мне любопытно, что дальше? Марианна первая кто покинет башню послушников при мне, не буду скрывать, очень этому рада, но любопытство никуда не денешь. Даже, если это Марианна.

— Неужели колючка Ви спрятала шипы? — прищурился Ланс, сделав шаг вперед.

— Осторожно, они всегда со мной.

Он тянется ко мне, обнимает за талию. Я же ощущаю снова желание его поцеловать, сильное, действующее мне на нервы. Облизываю губы, не сопротивляюсь. Ноги сами собой становятся на носочки. Здесь никого нет кроме нас.

— Кажется, я скучала, — хрипло шепчу я еле слышно.

Нагло вжимаюсь к нему животом и бедрами, Ланс улыбается, ему нравится то, что здесь происходит, он торжествует. Желание поцеловать Алхимика становится невыносимым, я не сопротивляюсь и делаю это. Да!

Я поцеловала его: резко, быстро, необузданно. Он приоткрыл губы и сдался на мою милость. Лежащая на моей талии ладонь удерживала меня прижатой к нему, в то время как пальцы его на шее раздвинулись веером, заставляя запрокинуть голову назад. Полностью поработив меня, Ланс углубил поцелуй. Каждым движением языка и прикосновением губ он утверждал свое право на меня, безмолвно повторяя снова и снова, что хотел бы удержать меня навсегда.

Внутри меня просыпается мерзкое чувство вины. Оно и останавливает это безумие. Ведь умом я прекрасно понимаю, что целовать Ланса я уже давным-давно не хочу, а это желание навязанное, ненастоящее. Теперь я это знаю точно. Но чувству вины все равно, оно портит момент, заставляет остановиться.

— Прости, о, прости… — задыхаясь от нахлынувших эмоций бормочу я, воровато оглядываясь по сторонам. Вроде никого.

— Разве можно извиняться за такое, Ви, — хрипло говорит он мне в губы. Я чувствую его дыхание — лимон и перец, кисло и горько.

— Не боишься, что увидят?

— Чужая зависть поднимает мне настроение.

Кажется, я даже знаю чья. Чувство вины теперь не легкое, а давящее, сжимающее глотку, хочется закричать, оттолкнуть мужчину передо мной. Знаю, что за мной следит или Джастин или Анзель, а может какой другой вампир и каждое мое действие будет доложено. Этот гребаный поцелуй. Я стараюсь держаться, стараюсь не показывать вида, что мне стыдно перед Анзелем. Делаю вид, что мне стыдно, что я позволила себе такую вольность на глазах у всех. Обману себя и обману его.

Я смотрю на Ланса снизу вверх, не мигая. Он слегка улыбается, держа меня в своих крепких руках, потом наклоняется, и мне кажется, что его взгляд проникает в душу. И он знает о чем я сейчас думаю. Замираю, когда его губы касаются моей щеки, затем плавно передвигаются ближе к моему уху. Опаляя жарким дыхание, он спрашивает:

— Хочешь увидеть зиккурат?

Да, мать твою.

Я улыбаюсь.

Глава 24. Сожаление

С каждым поколением сила крови вампира в крови ведающего не становилась слабее. Никогда.

Я определенно не хотела и до сих пор не могла перебороть ощущение необъяснимого ужаса. Может, это было простым совпадением, что мы оказались здесь сегодня, а может частью какого-то хитроумного плана и при этом не моего. В любом случае, я чувствовала, что мы вот-вот заберемся в логово льва. Я ощущала себя теленком, которого ведут на бойню.

Мягко переступила порог помещения. Тонкие лучи света струились в зал с высокими потолками. Кажется, мы были ровно под тем залом, в котором я оказалась впервые и увидела окоченевшее тело сестры. По всему залу стояли статуи с разбитыми лицами. Пол был выложен темно-синей мозаикой с узором в виде изящных розеток, потрескавшихся во многих местах, белые колонны украшали его сводчатый потолок. Когда-то это здание определенно ослепляло богатством и элегантностью, и даже сейчас в нем оставалось некое очарование. Это было древнее, могучее место, которое дышало силой, живой магией. Тишина внутри зала была живой и осязаемой. Я чувствовала, как она поглощает наши шаги, впитывает в себя звук дыхания и шуршание складок одежды.

Внутри все разрывалось от первобытного страха. После всего, что со мной здесь произошло казалось несбыточным мой будущий побег. Мне даже думать об этом было страшно рядом с Лансом.

При виде него у меня перехватило дыхание. То, как он смотрел на меня, пронзительность его горящих голубых глаз, пригвоздил меня к месту. Он слегка улыбнулся, внутри все растаяло от нежности, появилось жгучее желание провести языком по его губам. Желание, которое было не моим. Я улыбнулась, прикусила губу. Ланс остался доволен.

— Сердце зиккурата, — сказал он, переводя взгляд от меня к центру комнаты.

Я последовала его примеру. Зал был огромный, без какой-либо мебели, кроме алтаря, а посреди него прямо в каменный пол была врезана пирамида, с острыми углами и торчащими деревянными палочками или рукоятками. Вокруг пирамиды был неглубокий и небольшой бассейн, который делил комнату пополам и исчезал под стенами помещения. Пирамида была сделана, кажется, из золота или какого-то другого драгоценного материала.

— Что это? — искренне изумилась я, оглядывая помещение, в которое попала.

— Сердце алхимиков, — загадочно ответил он, взял меня за руку и повел ближе к непонятному для меня сооружению.

Я подняла на него полные удивления глаза. Ланселот стоял, отперевшись на алтарь, и смотрел на меня, изогнув бровь. Пожалуй, это было самое человеческое выражение, которое я когда-либо видела на его лице. На алтаре лежала раскрытая книга, а в канале вокруг пирамиды плескалась вода, прозрачная как слеза. Я опустилась на корточки и хотела коснуться ее.

— Не стоит.

Моя рука остановилась на полпути, сжав пальцы, я поднялась на ноги.

— Что это за место, Ланс?

— Вода, которую ты видишь, не просто вода, она увеличивает магический потенциал каждой вещи, которую создает алхимик. Как, спросишь ты? С помощью этого устройства, — он указывает на пирамиду, — Его создали одни из первых алхимиков, как оно работает известно лишь нескольким Алхимикам в нашем королевстве.

Я смотрела на пирамиду как завороженная, не веря своей удачи и не понимая, как работает эта конструкция. Даже если Ланс что-то не договаривает, то все равно эти знания пригодятся вампирам.