Безумие

Я облачена в рваную рубашку из лечебницы и сижу в инвалидном кресле. Ноги неуклюже скрещены, на одном носке дыра. Другая нога перемазана в грязи, рука висит свободно и болтается из стороны в сторону. Я подняла одну руку, словно повисшая на нитях марионетка, чтобы добавить драмы ко всему этому безумию. Мои торчащие в разные стороны волосы, выглядят так, словно меня поджарили, а затем высушили. Финальный штрих моего образа - разноцветная шапка с цветком, какие обычно надевают на малышей. Завязочки вязаной шапки, словно шнурки, обмотаны вокруг моей шеи, но это еще не все. Апогеем безумия становится белая жидкость, сочащаяся из уголков моего рта. Люди думают, что это рвота, но на самом деле это зефир. Я незаметно запихиваю его в рот, разжевываю до кашеобразного состояния, а затем выплевываю. Эта идея принадлежала Пиллару.

В то время как Пиллар толкает меня ко входу в Парламент, я прилагаю все усилия, чтобы не рассмеяться, изображая полнейшую дурочку. Его останавливает охрана. Они говорят вежливо, до тех пор, пока я веду себя пассивно, а он выглядит словно бездомный папаша на пенсии, которой ему вовек не видать.

– Доброе утро, правительство! – приветствует их Пиллар. На нем комбинезон, который надет прямо на голое тело и большие потрепанные ботинки. Через прореху на плече видно, как болезненно шелушиться его кожа, что заставляет выглядеть его еще хуже. Там и тут на комбинезоне виднеются заплатки. На одной из них логотип ливерпульской футбольной команды, на другой - флаг Великобритании с изображением Королевы, которая курит кальян.

– Сэр, нельзя заходить за эту линию, – охрана чрезвычайно внимательна. Люди же вокруг нас - нет. Те, на которых надеты дорогущие костюмы, поспешно пытаются пройти мимо нас. Люди, которые проходят мимо, лишь смеются над такими как мы.

Пиллар размахивает моим Свидетельством о Безумии, будто Картой Сокровищ. Ему бы еще платок на голову и серебряный зуб, ему бы кстати подошло.

– Это Свидетельство из Психиатрической Лечебницы Рэдклифф о том, что моя дочь безумна, – говорит Пиллар. – Больна на всю голову. Совсем крыша поехала. У нее не все дома, – он начинает плакать. – Она - это все, что у меня есть. Он плачет так, что у меня аж коляска трясется. Он так крепко за нее держится. Не могу удержаться от смеха, так что слюни с зефиром летят во все стороны. Миленький зефирчик.

– Сэр, – повторяет охранник. – Нам очень жаль Вашу дочь. Но вы должны уйти. Это здание правительства.

– Я знаю что это, – плюется Пиллар и размахивает еще одной ничего не значащей бумажкой, вероятно, какой-нибудь врачебной рекомендацией. – Это разрешение на встречу с Маргарет Кент.

– Что? – охранник выглядит озадаченным.

– Моя дочь умирает. У нее Дьявольская Лихорадка. Это заразная инфекция, передающаяся от тропических птиц, – Пиллар размахивает локтями, на манер птичьих крыльев.

Охрана пятиться от меня прочь. Я настойчиво тянусь к ним, словно отчаянная попрошайка.

– Плосу! – умоляю я. Женщина, стоящая рядом начинает плакать от жалости. В животе появляются колики, от того, что я так долго сдерживаю распирающий меня смех.

– Все, чего моя дочь хочет перед смертью, это встретиться с Маргарет Кент, – говорит Пиллар. – Этот документ - разрешение на встречу с ней, – Пиллар преувеличивает и тыкает бумажкой во все стороны.

Никто, кроме охранника не осмеливается проверить его подлинность. Как только он подходит к Пиллару, я подкатываю коляску ближе к нему.

– Плосу Вас, Мистел, – я снова протягиваю руки, будто марионетка и кашляю зефиром ему на ноги. Охранник отстраняется и начинает вызывать по рации кого-то из здания.

– Вы видели нас по телевизору? – говорит Пиллар. – Маргарет Кент пообещала встретиться с моей дочерью. Я знаю, что Маргарет Кент хорошая женщина. Она бы никогда не посмеялась над нами, верно? – обращается Пиллар к сочувствующей толпе. Они согласно поддакивают. Жалость творит чудеса.

Дочь одной из зевак облизывает мороженое. Я поворачиваю коляску и вытягиваю руку.

– Морозенка!!!

– Прошу прощения, Мадам, – говорит Пиллар. – Моя дочь прежде не видела такого большого мороженого. Не угостите ее?

Женщина заботливо просит свою дочь отдать мне мороженое. Пиллар выхватывает его у нее и, отдает мне, когда мы снова поворачиваемся к охранникам. Вообще то, он размазывает его по моим щекам, отчего я выгляжу еще более жалкой.

Мужчины и женщины в костюмах начинают жаловаться на то, что не могут попасть в здание, пока я блокирую вход.

– У нее Дьявольская Лихорадка! – вопят они на охранников. – А у нас важные встречи.

– Я слышал, что Дьявольская Лихорадка смертельна, – объявил мужчина в костюме и галстуке.

– Прошу Вас, Мистел, – я подкатываю к мужчине. – Я хоцю встлетица с гелцогиней. – говорю я, выплевывая зефир и черешневое мороженое.

Выходит глава охраны и приказывает прочим охранникам впустить нас.

– Нечего тратить на это весь день, – кричит он на них. – Пропустите их.

– Спасибо. – Я тянусь к нему. Мужчина вынужден отпрянуть от меня. Пиллар плачет от счастья по поводу предстоящей встречи с Маргарет Кент и закатывает меня внутрь. Вынуждена признать, безумие - это весело.

Глава 39

Вестминстерский Дворец

Внутри администратор пытается связаться с Маргарет Кент, чтобы подтвердить нашу встречу, но моя не прекращающаяся зефирная рвота не дает им даже приблизиться к нам. Пиллар показывает им наши поддельные удостоверения, и они позволяют нам воспользоваться ближайшей ванной комнатой, которую мы, конечно, объезжаем.

Пиллар завозит меня в ближайший лифт и говорит, что точно знает, где найти Герцогиню. Он вытаскивает шланг от кальяна, который был спрятан внутри моей инвалидной коляски, и на его лице появляется задорная улыбка четырехлетнего мальчика. Я же корчу гримасу, пока он вытаскивает мелкие детали из моей коляски. Пиллар начинает соединять их вместе, как Лего.

– Убийцы обычно соединяют пистолет с глушителем в этой части фильма, – Я передразниваю его, интересно, почему мы так совместимы, когда дело доходит до безумия.

– Они бы не стали называть меня Пиллар - Киллер просто так, Алиса, – сказал он, присоединяя последнюю часть, – Я предлагаю тебе оставить сомнения, потому что все, что ты сейчас увидишь, выйдет за рамки безумия. Мои глаза наблюдают за возрастающим счетчиком лифта, пока он наконец то, не останавливается.

– Улыбайся, – говорит Пиллар, – Время представления.

Он везет меня по коридору мимо всех охранников, которые уже были предупреждены о нарушении. Охранник направляет на нас пистолет, но Пиллар хлещет его шлангом, кровь брызгает на стену. Дело становится грязным.

– Вы не должны причинять ему боль, – протестую я.

– Положи, пожалуйста, свою мораль в задний карман, достанешь её потом позже, – он пыхтит дымом из своего кальяна, затем большими порциями выдыхает его обратно в коридор. Дым распространяется по всему коридору.

– У меня еще осталась работенка, – добавляет Пиллар, выдыхая дым.