Будьте моим эльфом

Бабуля говорила все это совершенно спокойно, без всякого осуждения, но с каждым словом эльф бледнел все больше.

— Я не хотел ее втягивать, — он испуганно глянул на меня.

Вот мне тоже этого совсем не хотелось. Мне и своих проблем хватает, эльфийские уже ни к чему.

— Подозреваю, что преступником и изгнанником ты тоже не хотел становиться. Но стал. Так что давай, рассказывай, а мы подумаем, что делать. Для начала — в чем тебя обвиняют?

Эльф сглотнул, собираясь с силами.

— В убийстве, — сказал он, но смотрел не на бабулю, а на меня. — И это совершенно справедливо. Я убил одного влиятельных членов Огненного рода Намаохтар, это не случайность, не поединок, я явился к нему в дом ночью и убил его. Абсолютно преднамеренно. Теперь его род получил право мести.

Да, мне он уже говорил что-то такое.

— Почему тебя не казнили сразу? — деловито поинтересовалась бабуля. — Зачем было давать тебе шанс скрыться? Значит, в чем-то были сомнения?

Эльф засопел, скрипнул зубами.

— Потому что Накилон был той еще тварью, и все это знали. Его несколько раз пытались призвать к ответу, но каждый раз это сходило ему с рук. В этот раз не сошло.

На лице эльфа мелькнула злая усмешка. И все же, он ни о чем не жалел. Ни капли раскаянья.

— Почему сходило? — спросила бабуля с интонацией бывалого дознавателя.

— Он умел выбирать жертву, которая не стала бы на него жаловаться. По разным причинам. Кто-то его боялся, кого-то он убеждал, что это исключительно заслуженно, справедливо, иначе и быть не может. Что он имеет право. У Накилона был сильный дар… не ментальный, у нас почти не встречаются менталисты, как у людей, но такой… подавляющий волю. И если давить по чуть-чуть, день за днем, то это воздействие невозможно распознать и доказать, но оно накапливается… Он не делал ничего такого, что со стороны можно было однозначно признать преступлением. Что было бы однозначно очевидно. Унизить можно и словом, а потом уверять, что ничего не было, тебе показалось. И если бил, то так, что отлично рассчитывал степень повреждений, — тут эльф скрипнул зубами, втянул носом воздух. — У нас у всех хорошая регенерация, куда быстрее, чем у людей. Пара часов, и синяки сошли, стали незаметны. А если подержать под замком подольше, то и вовсе не с чем идти… Она и не шла жаловаться, он убеждал ее, что это ее вина, и все для ее же блага…

Голос дрогнул. Эльф отвернулся в сторону.

Бабуля тяжело вздохнула.

Та-ак.

— Ты вступился за женщину, — сказала она, и это не вопрос, это очевидно. — И что с этой женщиной стало?

— Ничего, — эльф пожал плечами. — Кроме того, что она стала вдовой. Надеюсь, она будет счастлива.

— То есть, она была его женой? Этот твой Накилон избивал свою жену, и так, что не к чему было придраться.

Эльф молча кивнул.

— И кто эта женщина тебе?

— Никто, — сказал он. — В этом и проблема. Если бы она была моей сестрой, была бы членом моей семьи, я бы имел право вступиться. И меня бы в итоге оправдали. Да, скорее всего наказание было бы, но не такое. А так — я не имел права вмешиваться. Должен был пойти к Совету, к родственникам, убедить, чтобы они приняли меры. Но они не принимали. Айна не жаловалась, она упрямо говорила, что я все не так понял, и все хорошо.

— А тебе она жаловалась? Как ты узнал?

— Они жили по соседству. Я не раз видел ее плачущей в саду.

— Плачущей? И все?

— Я видел, как он разговаривает с ней, как обращается… каждый раз заставляя чувствовать себя виноватой. Унижал ее. Не грубо, но так… — эльф облизал губы. — Он давил каждый раз. Накилон ведь обращался так не только с женой, все знали… Но с женой он чувствовал свою безнаказанность, поэтому его ничто не останавливало.

— А ее семья? — спросила бабуля.

Эльф покачал головой снова.

— Для них много значило породниться с Огненным домом. Для нас родственные связи всегда много значат. Они не хотели конфликта. И закрывали глаза. Это была допустимая жертва ради благополучия семьи. Я знал Айну раньше, до замужества… она была веселой, бойкой… ничего не боялась. А за пять лет стала словно тень, глаза не решалась поднять. Рано или поздно, Накилон бы ее убил. Она бы не выдержала.

— Ты любил ее? — спросила бабуля.

Эльф вздрогнул, на меня так посмотрел. Потом поспешно мотнул головой.

— Нет. Мы были знакомы в детстве, я знал ее… Но между нами никогда ничего не было. Нет. Меня спрашивали об этом на суде. Если не родственные связи, то хоть какие-то другие… но нет. Она мне нравилась когда-то, но не более того. У меня не было никаких прав вмешиваться в ее жизнь без ее согласия.

Бабуля тяжело вздохнула.

— То есть все понимали, почему ты это сделал. В чем-то одобряли даже. Но закон есть закон?

Эльф кивнул.

— Для Огненного дома месть — дело чести. Они прямо сказали мне: «Мы понимаем, почему ты сделал это, парень. Поэтому беги быстрее и дальше, вдруг тебе повезет. Но закрыть на это глаза мы не можем».

Бабуля вздохнула снова.

— Что ж, думаю, с этим можно работать. Хоть и непросто, — сказала она. Потом на меня глянула. — Как же тебя угораздило, дорогая, из всех эльфов выбрать такого…

Сморщилась.

Неправильного. Бракованного эльфа.

Но уж какой есть.

— Ничего, — и все же бабуля поднялась, похлопала эльфа по плечу. — Мы что-нибудь придумаем.

Глава 9 О сомнительных конторах и старых друзьях

Надо было чем-то занять день, поэтому мы с Исилендилом решили поехать в Гарну, посмотреть, что там за контора у нашего Тантекки. Так-то ехать не близко, но как раз к вечеру вернемся. А там и бабулин знакомый приедет, возможно, сможет что-то подсказать.

Честно говоря, все это было странно.

Мы почти не разговаривали в дороге. Я не знала что сказать, а мой эльф никогда болтливостью не отличался. И все же, я вот представила — каково это, когда понимаешь, что через несколько дней тебя могут убить? И вряд ли ты сможешь помешать, потому что преследователи сильнее. Может повезет, и за тобой не придут так скоро, может убежишь дальше… но все равно. Я как-то не сильно задумывалась раньше, но сейчас, узнав ситуацию получше, не думать не могла.

Учитывая обстоятельства, эльф неплохо держался. В целом, по нему даже не сказать, что такое может грозить. Впрочем, я слышала, что эльфы фаталисты, что будет, то будет.

И все равно…

А он еще не хотел говорить, не хотел помощи. Впрочем, неизвестно, сможем ли мы чем-то ему помочь. Чем люди могут помочь в сугубо эльфийских делах?

Но сейчас он едет помогать мне. Когда я предложила, даже сомнений не было, что он поедет со мной. Зачем ему это? Зачем разбираться с каким-то Тантекки? Я ведь ему не за это заплатила. С одной стороны, сегодня делать ему все равно нечего, и до завтрашней свадьбы он, считай, на работе. Я видела, на все это эльф смотрел немного скептически… но не отказывался ведь.

Я даже подумала в какой-то момент, может и мне не лезть? Тантекки хочет жениться на мне, но я занята. Я не выйду за него, так что, какая разница? Ничего не будет.

Только что-то подсказывало, на этом все не закончится. Это не просто так. И не просто так он обрабатывает мою семью. Я уеду, а проблема останется. У моих родителей могут быть неприятности. Да и у меня в итоге тоже. Меня тоже может настигнуть. Лучше постараться понять, что ему надо сейчас. По крайней мере, попытаться.

Не очень было понятно, что мы должны найти. Ну, юрист и юрист, что в этом такого?