Царь-дедушка

– - Это отчего же?
– - с невинным видом поинтересовался Тумил.

– - А, так вы ничего-то и не знаете? Завтра же наш царь экзамен на философа будет держать, обещал семью семь способов приготовления картохи изложить, так, чтобы она вкусна была. Непременно глянуть на это собираюсь -- вдруг рецепты его стоящие.

– - И отчего же государь решился философское звание получать?
– - ровным тоном поинтересовался Асир.
– - Ему-то не по чину вроде.

Молодец, внучек, умничка. Правильные наводящие вопросы задает.

– - А кто ему запретит? Он же царь.
– - пожал плечами трактирщик.

– - Я вот считаю, что это даже и правильно.

– - подал голос посетитель из-за соседнего стола.
– - Чего умище-то скрывать, коли боги тебе его дали? Пущай все об нем знают! Это у иных-прочих цари самые обныкнавенные, а у нас -- орел! И правитель, и священник, и философ еще. Ну ничего не скажешь -- молодец!

– - Ага, всем соседям на зависть. Если он еще и с быками управляться может, так мы его и в почетные гуртовщики записать можем.
– - хохотнули с другой стороны.

Ну, спасибо вам, добрые люди. Прямо незабвенным Леонидом Ильичом себя ощущать начинаю.

– - Про рецепты картохи эти я слыхал.
– - веско произнес изрядно пожилой мужчина (судя по манере заплетения бороды или деревенский староста, или, что более вероятно, глава ватаги гуртовщиков).
– - Сын свата моего погонщиком в караване трудится, они третьего дня с Самватина вернулись. Так в трактирах у Благой заставы аккурат эту невидаль и спробовал, да и в Запоолье местами видывал, чтобы подавали. Сказывал -- съедобно. А с быками управляться -- на то, Кунта, у царя стремянной есть. Слыхал, поди, как в Большой Мымре Громолет-мясоед-то отпраздновали? Во всех окрестных деревнях по сю пору от зависти себе локоточки кусают.

– - Да а я что? Я ничего, я к нашему государю-иноку со всем уважением.
– - стушевался гуртовщик.
– - Он по случаю восшествия на трон бани всем бесплатно открыл, одеон опять же, ничего я такого и не говорю-то дурного, молчу я вообще...

– - Вот и молчи себе потише, а то будешь как тот златокузнец -- плеваным.
– - внушительно произнес глава ватаги.

– - Весело вы тут, в столицах, проживаете.
– - народ перешел к доброжелательному перемыванию моих косточек, и я, убедившись в царской популярности в среде пролетариата повернулся к трактирщику.
– - Но весельем брюхо не набьешь. Чем покормишь-то нас?

– - А вам поплотнее, или так, перекусит просто?
– - поинтересовался тот.

– - Плотно перекусить, но не до опышки. Ночевать, уж не обессудь, будем не у тебя, а в Нижнем городе, там и догонимся.

– - Я так и думал.
– - кивнул трактирщик.
– - Больно ткань у вас добрая на сутаны пошла. Тогда, кашки могу. Пшенной, или там гороховой. С мясцом.

– - От Громолета-мясоеда еще двух недель не прошло, нельзя нам мясо.
– - вмешался Тумил.
– - Рыбки лучше жареной дай.

– - Рыба есть только соленая и копченая -- я ж не в порту держу заведение. Но могу предложить жареных голубей.

– - Э-эх, -- вздохнул я, -- попадешь к вам в столицу, научишься есть всякую гадость. Тащи своих голубей. И пива по кружке -- вино-то у тебя, поди, не лучшего букета.

– - Да уж, не для царского стола.
– - хохотнул трактирщик.
– - Твоя правда, монах. А вот пива свежего только вчера две бочки купил, да такого, что и самому государю подать не грех -- с постными рожами не уйдете, братья.

Когда хозяин «Коровьей лепешки» удалился Энгель пихнул Тумила локтем вбок и заговорщицким тоном произнес:

– - Ну вот и слава пришла, а? Каждый гуртовщик в Аарте тебя теперь знает.

– - А в Тампуранке и вовсе каждая собака.
– - хмыкнул мальчик.
– - Так что завидуй молча.

– - А откуда ты известен в столице Запоолья?
– - удивился Утмир.

– - В коррере он там выступал.
– - пояснил я.
– - Так успешно, что местные бычьи плясуны признали его лучшим из лучших, а потом всю ночь по кабакам таскали, да по девкам.

– - Обижаете, ваше величество. По девкам -- это я уже сам.
– - Тумил потупился и сделал благочестивое лицо.

– - Как же, помню.
– - усмехнулся я.
– - Если верить слухам, овладел разом двадцатью пятью девственницами, причем некоторыми даже неоднократно.

– - Враки это все. Я еще не достиг той святости, что и ваше величество, чудеса творить не умею.
– - сокрушенно вздохнул послушник-стремянной.

Это вот он на что сейчас намекнул, интересно?

– - Отец.
– - обратился ко мне молодой парень, сидящий за соседним столиком. Совсем еще молодой, с жиденькой и короткой бороденкой, которую едва-едва умудрялся заплетать, но здоровенный как бык.
– - Скажи, а вас в столицу на служение прислали, или преподобному Валарашу во вспоможение?

– - Это уже как решат...
– - я потыкал пальцем в верх, намекая на некое гипотетическое начальство.
– - А тебе почто?

– - Да вот, -- вздохнул гуртовщик, -- слух такой ходит, что будут преподобного с наместничества снимать. Царь-де наш задумал, будто бы, закам мордасы начистить, да заселить их степи ашшорскими крестьянами, и отца Валараша над этим всем во главе поставить.

– - Чистая правда.
– - кивнул я.
– - А еще на вновь заселенных территориях ему указ вышел монастырь основать.

Не то чтобы при этих моих словах в зале воцарилась мертвая тишина, но многие из присутствующих умолкли и навострили уши.

– - Это жаль.
– - вздохнул парень.
– - При преподобном в Ежином уделе получше жить стало.

– - Расставаться с его преподобием, конечно, тягостно.
– - вновь подал голос пожилой бригадир гуртовщиков.
– - Только, мыслю я, нам-то такие перемены к лучшему. Попервой поселенцы-то скотинки много держать не смогут, а мясца всем хочется. Думается, будет большая нужда в нашем брате-животиннике, стада на север перегонять, а за дальний перегон и оплата совсем иная.

– - Твоя правда, дядюшка Ахикар.
– - кивнул юноша.
– - Только все равно, не то это, что на своей земле. Я вот мыслю, может и мне с поселенцами податься? Земли у нашей семьи сам знаешь, небогато, когда отцов срок придет, так нам с братьями если делить, это пахать и вовсе будет нечего. А в степях, я слыхивал, обещают дать такой надел, какой только сможешь обработать, да еще с инструментом и скотиной помощь сулят.

– - Это только если тебя зак на аркане не утащит.
– - произнес трактирщик, подходя к нашему столу с изрядных размеров подносом, заставленном мисками и кружками. Рядом с ним стояла девчушка с пузатым кувшином в руках.
– - Или стрелой дырку в тебе не сделает.