Царь-дедушка

– - Дедушка, я больше кушать уже не смогу.
– - жалобно сообщил Утмир.

– - Правильно, жрать и спать -- свинячье дело.
– - кивнул я.
– - Пошли, безделушек каких-нибудь на память об этой прогулке купим.
– - я остановился на местечке поосвещеннее (все же вечер был уже довольно поздний, и хотя солнце за горизонтом еще не скрылось, в тени двух-трехэтажных домов Верхнего города царили уже натуральные сумерки).
– - Так-с, что у нас тут поблизости? Лавка ткани, лавка ювелира, лавка оружейника...

– - Ой, дев-а-а-ачки, вы только гляньте какие милые монашки у нашего порога стоят.
– - прозвучал над моей головой протяжный девичий голос.

– - Ну такие все пусики, прям так бы и съела.

– - Где-где?
– - прозвучал другой голос.
– - Ха-а-арошенкие...

«Ха-а-арошенькие», все пятеро, стояли задрав голову куда-то в район второго этажа и медленно наливались краской.

– - Да что с них толку?
– - третий голос был грудной и чуточку пренебрежительный.
– - Они же обет воздержания дают.

– - Жа-а-аль.
– - протянула первая девушка.
– - А я тому рыженькому даже скидку бы сделала.

Я повернулся и тоже задрал голову.

– - Странно. Во времена моей юности бордель располагался у других ворот.

Не то чтобы на здании была вывеска «Непотребный дом», или фасад был изукрашен картинками фривольной тематики, вовсе нет -- вывески не наблюдалось вообще, а изразцовая плитка демонстрировала нейтральный растительный орнамент, -- но догадаться о принадлежности заведения к храмам любви не составило никакого труда. Платья у нескольких девушек, высунувшихся в украшенные веселенькими занавесками окна и с интересом разглядывавших сопровождавший меня молодняк -- на них декольте, ну не то чтобы было вызывающим... Его просто не имелось, однако вставка из ткани, которая прикрывала грудь, выполнена была из столь тонкого и прозрачного материала, что мухам-то, может, и препятствовала, а вот мужскому взгляду -- ничуть. Лишь одна из них, самая зрелая, лет так шестнадцати женщина, вышедшая на миниатюрный балкончик чуть сбоку, была облачена в платье, которое можно было отнести к нормальному ашшорскому женскому костюму -- только очень дорогому.

– - Балаболки вы пустоголовые.
– - скучающе вздохнула она, постукивая сложенным веером по ладони.
– - Монах среди них только один, тот, что еще веселый дом госпожи Перизат помнит, а этот рыженький что тебе, Набат, так приглянулся, всего лишь послушник -- на косы бы их хоть поглядели, они же в две пряди заплетены, а не в три.

– - Это что же, госпожа Гавхар, ему воздержание не обязательно?
– - девушка, которая первой обратила внимание на нашу группу, оказалась роскошной медовой блондинкой с толстой косой и озорной мордашкой.

– - Ни ему, ни прочим... Ну, может быть кроме одного, у которого коса с «рыбьим хвостиком».

Набат опустилась грудью на подоконник и протяжно, с томной негой в голосе, произнесла:

– - Рыженький, идем к нам? Я тебя плохому не научу.

За моей спиной раздался глухой и сдавленный звук. Надеюсь, это не Нварда писькой по лбу щелкнуло.

– - А ты, брат, -- обратилась ко мне Гавхар, -- видимо не был в Аарте много лет, если не знаешь, что теперь у каждых ворот Верхнего города стоит дом удовольствий.

– - И проживал в очень интересных местах, раз не требует от нас прикрыться, дабы мы не выглядели как шлюхи.
– - весело добавила одна из девиц.

– - Странно было бы, милое дитя, -- ответил я, -- если бы я требовал от тебя выглядеть не той, кто ты есть.

– - Воистину, Ясмин права -- ты жил где-то очень далеко, и не знаешь, что первосвященный Йожадату еженедельно клеймит нашу сестру позором на проповедях в Пантеоне.

– - всплеснула руками женщина с веером.

– - Могу его понять. Святое Сердце завещал мужчинам любить женщин за их хозяйственность, покладистость и красоту. С красотой, вижу, все в полном порядке, покладистость ваша стоит денег, но не таких уж запредельных, а вот в хозяйственности твоих девочек, почтенная Гавхар, -- я приложил руку к сердцу и чуть поклонился, -- сказать по правде, не уверен.

Мой ответ вызвал у жриц продажной любви всплеск искреннего веселья, и даже бордель-мадам (ну а кто она еще может быть -- не уборщица же) улыбнулась.

– - И что же, -- Гавхар ткнула веером в сторону моих спутников, -- ты отпустишь своих послушников под наш кров, брат?

– - Ну, если они сами того хотят...
– - я обернулся к молодежи, и пришел к выводу, что да, таки хотят.

Парни стояли соляными столпами, только красные как вареные раки, и ошалело пялились на, скажем так, самые интересные части платьев девушек, причем у Утмира даже челюсть отвисла.

Ну, вот разве что Энгель был не в такой уж и прострации, но смотрел в том же направлении что и остальные, как кролик на питона. Эх, молодо-зелено...

– - Что, юноши, сходите, исповедуете грешниц?
– - хмыкнул я.

Ответом мне были пять пар ошарашенных взглядов.

– - Рыженький мой!
– - категоричным тоном заявила Набат и стремительно скрылась внутри здания.

***

– - Миленько тут у вас, госпожа Гавхар.
– - я устроился в кресле поудобнее и отхлебнул вина из серебряного чеканного кубка со срамными барельефами.
– - Кожаные обои, акварели, мебель удобная...

– - Покровитель нашего заведения полагает, что прекрасными должны быть не только девы, но и то, что их окружает, брат Прашнартра.
– - вежливо улыбнулась та в ответ.

Молодняк расхватали прямо с порога и моментально растащили по комнатам, а мне бордель-мадам решила скрасить ожидание и развлечь беседой. Ну, с учетом того, что я произвел предоплату (не несчастные же две драмы мелочью я с собой взял, ясно дело, было и немного золотишка при себе) -- вполне объяснимо. Вдруг я надумаю продлевать, а она не рядом?

– - Он лично контролировал и отделку, и обустройство, и даже платья для девочек.

– - У него отменный вкус.
– - я сделал еще один маленький глоток.
– - Цветовая гамма подобрана идеально, ни один предмет, ни один рисунок не выбивается из общей палитры, к тому же все изображения выполнены с большим мастерством и знанием дела.

– - И вас не смущает то, что на этих рисунках изображено?
– - улыбнулась Гавхар.

Да уж, понарисовано было такое, что не в каждом-то порножурнале напечатают.

– - Нет, разумеется.
– - я пожал плечами.
– - Было бы странно, если рисунки в таком заведении оказались иными.

– - А сами темы?
– - в улыбке мадам появилось лукавство.

– - А что с ними не так? Все это, насколько знаю, вполне в человеческой природе.

– - Значит, вы не порицаете прелюбодеяния?
– - удивилась хозяйка бардака.

– - Это смотря что таковыми считать.
– - я пожал плечами.
– - Если к вам заходят женатые мужчины, то да, не вижу в этом ничего хорошего.