Чехова, 16

– Т-ты как? – кряхтя, спросил Сеня.

– П-прекрасно! – выдавил Дервуш.

Он помолчал немного, а потом задал странный вопрос:

– Какой это выступ по счету?

– Что?

Дервуш недовольно фыркнул и пояснил:

– Поверни башку направо и посмотри, какой это выступ по счету. Я отсюда не вижу.

Сеня поднял голову и с ужасом обнаружил, что почти не чувствует правую кисть.

– Я не знаю… – пробормотал он. – Боже, у меня пальцы немеют.

– Соберись ты уже, гузыня! – зло прошипел Дервуш.

Сеня напрягся, посмотрел вверх и сощурился.

– Третий… кажется.

– Ты уверен?

– Нет, блин, не уверен!

– Так глянь еще раз!

– Тебе принципиально?

– Да!!! – прорычал Дервуш.

Сеню это взбесило. Он до боли стиснул челюсти и впился глазами в неровную каемку холма. Только теперь он заметил похожие на зубья шестеренок каменные выступы, тянущиеся вдоль всего обрыва.

Раз, два, три и четыре.

– Четвертый! – воскликнул Сеня. – Мы на четвертом выступе.

– А, ну тогда все отлично, – успокоился мальчишка.

– Неужели? – закипел Сеня.

– Да, – просто ответил Дервуш. – Можешь отпускать руку.

– Что?!

– Разожми пальцы, говорю!

– Ты умом поехал, придурок?

– Ну хорошо, я подожду… – безразличным тоном бросил мальчишка и затянул очередную дурацкую песенку:

Бескрайней пустыни желтый песок, Прости меня, папа, за разбитый горшок…

Сеня завыл от бессильного гнева и боли. Вся его сущность говорила ему ни в коем случае не сдаваться, тянуть до последней доли секунды, надеясь на чудо. Но каждое тело имеет личный предел. И сейчас Сеня нашел свой.

Мысленно попрощавшись с этим миром, он зажмурил глаза и разжал пальцы. Сердце екнуло в груди, душа ушла в пятки, а живот онемел и словно бы покрылся колючим инеем.

Ребята полетели вниз, стремительно набирая скорость. Сеня чувствовал, как пружинистые потоки горячего ветра упираются в его тело. Падение казалось долгим и затянутым, он даже попытался открыть глаза, но не смог. Все, что ему оставалось – это ждать смерти, и надеяться, что она будет мгновенной и безболезненной.

– И-и-и-ха-а-а! – раздался рядом оголтелый клич Дервуша.

В следующий миг Сеня почувствовал мягкое сопротивление. Кожу обдало приятной прохладой, конечности увязли в чем-то густом и упругом. Сеня по инерции уходил все глубже в эту таинственную невидимую массу, пока набранная скорость полностью не растворилась.

После этого эффект вязкости куда-то пропал, и неизвестная субстанция стала неожиданно скользкой. Словно на льду, Сеню крутануло на месте и понесло дальше.

Первый удар пришелся на левый бок. Столкнувшись с преградой, задубевшее тело сразу ожило. Сеня открыл глаза и вскинул руки, инстинктивно пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Перед взором замелькали корни каких-то растений, куски серых валунов и темно-зеленые стволы лиан.

Продолжая биться о камни, он скатывался вниз по пологому склону. Наконец, многострадальная правая рука зацепилась за толстый корень, и Сеня, приложившись грудью о высохшие заросли, достиг долгожданной земли.

Отлично. Дальше падать вроде бы некуда.

Облегченно выдохнув, Сеня прикрыл было глаза, но услышал шелест и треск веток. Ловко цепляясь за лианы, Дервуш скатывался по ним вниз, изредка подпрыгивая на выступающих булыжниках.

– А вот и подкрепление! – задорно выпалил мальчишка и приземлился прямо на Сеню.

Сеня охнул и сморщился от боли. Его напарник поднялся на руках, осмотрел помятое Сенино лицо и скорчил задумчивую рожицу:

– Чего-то не хватает… А!

Сквозь ветви растений продрался порядком побитый ларец и впечатался в каменный пол в полуметре от ребят. Крышка сокровищницы распахнулась, и повсюду рассыпались перевязанные разноцветными лентами свитки.

– Вот теперь все в сборе! – хохотнул мальчишка.

– Слезь с меня, дебил! – вспылил Сеня, оттолкнув Дервуша.

Он поднялся на ноги и прошелся из стороны в сторону. Как ни странно, боли Сеня не чувствовал. Все мышцы до сих пор оставались напряженными, сердце гулко билось где-то в горле, а руки крупно дрожали. Организм все еще не мог поверить, что остался жив.

Дервуш посмотрел на товарища и участливо кивнул.

– Такое бывает, – сказал он добродушно. – Ты эта… Подыши, расслабься. Потом привыкнешь.

– Не хочу я к этому привыкать! – сцедил Сеня.

Голова внезапно пошла кругом, ноги подкосились, а желудок вывернуло наизнанку. Сеня прикрыл рот ладонью и отошел к стене. Вздрогнув от спазма, он упал на колени и опорожнился.

Посидев еще пару минут, он почувствовал себя лучше. Дервуш все это время собирал разбросанные карты и складывал их обратно в сундук.

– Почему мы не разбились? – спросил Сеня сдавленным голосом.

– Аномалия, – сказал мальчишка, закрыв сокровищницу и усевшись на нее сверху.

– Какая еще аномалия? – не понял Сеня.

Дервуш вздохнул и пояснил:

– По легенде, много лет назад здешняя расщелина образовалась во время битвы двух магов. Они поливали друг друга заклинаниями, пока само пространство эта… не рассыпалось на куски. В итоге часть горы просто испарилась, остался лишь обрыв, с которого мы и сиганули. Отголоски магии до сих пор живут здесь, на дне, в виде аномалий.

– Так вот почему ты спрашивал меня про выступы… – догадался Сеня.

– Ну да, – неловко улыбнулся мальчишка. – Я знал, куда мы приземлимся.

– А я уж думал, это опять твой волшебный порошок…

Ребята помолчали.

Мутным взглядом Сеня осмотрел место, в котором они оказались. Это была широкая, но низкая пещера, уходившая внутрь скалы на неопределенную глубину. Здешние стены и полы явно кто-то обтесал и выскоблил. Сквозь полусумрак Сене даже удалось рассмотреть выдолбленный в породе альков и парочку квадратных ниш, заменяющих полки.

– Где это мы? – поинтересовался Сеня.

– А, – отмахнулся мальчишка, – тыщу лет назад сюда уходили изгнанные из храмов монахи.

Сеня прогулялся вдоль стены, потрогав ее пальцами:

– Странное место… Какое-то пустое.

Дервуш шумно шмыгнул носом и дернул плечами.

– Место, как место, – сказал он, вставая. – Пойду, принесу дров. Скоро стемнеет, надо разжечь костер.

Глава 19

Стемнело и вправду очень быстро. Одна из многочисленных лун-спутников затмила пылкое солнце, погрузив Бекара-локу сначала в жидкие сумерки, а затем и в чернильную темноту. Во мраке ночи своды пещеры стали казаться еще более зловещими и мрачными.