Чехова, 16
Шрифт:
Используя подручные вещества, Дервуш просто усилил свойства обоих составов, превратив их в крайне серьезное оружие.
К тому времени, когда он закончил, летучий порошок уже кристаллизовался. Крупные и мелкие иглы, сияющие серым цветом, поросли на стенках котелка, словно драгоценные минералы на скалах.
Довольно присвистнув, мальчишка одел рукавицы, снял посуду с огня и принялся дробить кристаллы каменной ступкой. Через пару минут звучного хруста, геронова пыль была готова.
– Так-так-так… – выдохнув, сказал Дервуш и аккуратно подцепил пальцами небольшую щепотку.
Он перешел в центр комнаты, зажмурился и бросил порошок себе
– Кажется… – прокряхтел он, ежась от боли. – Все работает…
С трудом поднявшись и растирая ушибленные колени, мальчишка достал фасовочные хлопковые мешочки на завязках и принялся ссыпать в них летучий состав. Получилось ровно три полноценные порции: две туда и обратно и одна про запас. Плюс нивейский порошок, если придется убегать от гвардейцев, большая склянка огненной пыли в качестве главного блюда и несколько крупных дымучих кристаллов на закуску. Весьма неплохое меню.
Дервуш хмыкнул своим мыслям, устало потер глаза и решил еще разок заглянуть в платяной шкаф, надеясь найти там свежую рубашку. Углубившись в недра, он случайно ударился макушкой о заднюю стенку и охнул. Одновременно с этим откуда-то послышался легкий металлический звон.
Мальчишка замер, тряхнул головой, прогоняя подступившее желание поспать, и внимательно осмотрел стыки шкафа.
– Интересно девки пляшут… – буркнул он самому себе и нажал руками на края стенки.
Внутри что-то лязгнуло, и деревянная панель с легким шелестом отъехала в сторону.
А сразу за ней на специальных плечиках висело настоящее сокровище. Джадуйская тога.
Этим легендарным одеянием грезили все алхимики средней руки. И лишь только очень обеспеченные и продвинутые мастера могли позволить себе сшить такое на заказ.
Много веков назад, на исчезнувшей ныне Баала-локе, один из основателей алхимического искусства с дурацким именем Абук создал волшебный камень, способный поглощать в себя любую магию, которая его коснется. Иссиня-черный булыжник нарекли в честь творца, и уже через пяток лет Абуков камень стал завсегдатаем на полках начинающих алхимиков и не только. Боевые маги использовали его для нейтрализации волшебных зелий, а лекари лечили им зачарованные раны тяжелых пациентов. Самые страшные колдовские яды теряли свои свойства, едва к ним добавляли Абуков камень. Его стирали в порошок, возгоняли в газ и создавали на его основе жидкие магические панацеи. Однако в то время почему-то никто не придумал использовать его в качестве волшебной защиты.
И только уйму времени спустя, когда в виду сложности приготовления Абуков камень стал редким артефактом, какой-то чудак додумался смолоть его в пыль и нанести на кусок ткани. Полотно сразу же обрело схожие алхимические свойства. Поэкспериментировав со своим домашним бельем, неизвестный мастер создал Джадуйскую тогу, своеобразную волшебную броню, способную выдержать даже очень сильный магический удар.
С годами другие алхимики усовершенствовали первую модель, соорудив на ее основе плотный жилет, усыпанный сверкающими темно-синими блестками Абукова камня. Именно такой сейчас скромно пылился в шкафу богом забытой лавчонки.
– Вонючий могучий… – прошептал Дервуш, доставая раритет под свет ламп.
Повозившись с тугими пуговицами – видимо, предыдущий владелец ее никогда не надевал – мальчишка влез в джадуйскую тогу и прошелся по комнате. Изнутри броня была
такой же плотной и жесткой, как и снаружи, что делало ее похожей на кирасу. К тому же жилет оказался несколько маловат, поэтому Дервушу пришлось выдохнуть, чтобы застегнуть все три пуговицы.Зато в одеянии имелись внутренние карманы для хранения полезной всячины. Порывшись в них, мальчишка наткнулся на маленький хрустальный пузырек со старинной гравировкой. Под слоем жилистого кварца плескалась синяя, похожая на чернила жидкость. Тут все было понятно и без надписи. Эликсир из Абукова камня. Штука столь же ценная, как и одежда, в которой она хранилась.
Сняв тесную джадуйскую тогу, мальчишка вновь заглянул в тайник и достал оттуда тяжелый колесцовый пистолет с самозарядным барабанным механизмом. Рядом нашлась и коробка с пулями.
Покрутив мушкет в руке, Дервуш убедился, что тот до сих пор работоспособен, зарядил в него пять свинцовых шариков и отложил в сторону.
Вяло осмотрев свое снаряжение, мальчишка присел на краешек дивана и достал зачарованную монету Селии. Та все еще сверкала наполированным золотом.
Дервуш кинул ее рядом, прикрыл глаза и устало помассировал виски.
Ночь перед боем – бессонная ночь.
Сеня около часа ворочался на мешках с одеждой, старательно пытаясь уснуть, но у него так ничего и не вышло. Сердце гулко билось в груди, осознавший всю важность завтрашнего дня разум теперь беспокойной птицей метался в голове.
Тяжело вздохнув, Сеня поднялся, с улыбкой посмотрел на задремавшую с кинжалом в руках Сэл, и вышел на улицу.
Ночь на Сона-локе была волшебным зрелищем. А ночь на берегу моря – вдвойне. Завораживающей красоты небо, окрашенное в темное золото, закатывалось за горизонт. Яркие гроздья созвездий отражались в водной глади, изредка тревожимой ночным бризом.
Сеня сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая мысли и невольно нащупал изумрудный кулон на груди.
– Уже почти, Виджей… – прошептал он ветру. – Совсем скоро ты обретешь утерянное. Не знаю, слышишь ли ты меня, но я пойду до конца.
Подняв взор, Сеня посмотрел на небо и заметил яркий метеор, вспыхнувший среди звезд. Сочтя это хорошим знаком, он осклабился и закрыл глаза.
– Не спится? – спросила Селия с улыбкой в голосе.
– Бывает иногда, – вспомнив их прошлый разговор, ответил Сеня.
Лучница едва слышно усмехнулась, подошла ближе и вгляделась в морскую даль.
Было в ней что-то неуловимо-прекрасное в этот момент. Ветер трепал ее волосы, заползал под края шали, в которую куталась девушка, и заставлял ее широко раскрытые глаза слезиться. Сеня замер, пытаясь запечатлеть в памяти ее очаровательный профиль на фоне золотистого горизонта.
– Здесь очень красиво, – сказала она.
– Да, очень…
– Там, откуда ты родом, есть что-то подобное?
Сеня хмыкнул и перевел взгляд на линию моря:
– Пожалуй, да. Как говорил один мой знакомый: «каждый мир прекрасен по-своему». Просто жители моей локи не ценят эту красоту и уродуют ее ради выгоды.
Сэл помолчала, потянув носом прохладный воздух, а после задала следующий вопрос:
– Ты скучаешь по дому?
Сеня задумался.
– Я вспоминаю о нем иногда. Мой мир был ужасным местом, который лишил меня всего – родителей, любви, радости, свободы. И, тем не менее, он дал мне жизнь, и я до сих пор чувствую связь с ним.
– Когда все закончится… – Селия вздохнула. – Ты вернешься туда?