Черные орхидеи

– Дэа… – прошелестело в воздухе, у самого уха.

Вздрогнув, Мейка поежилась и обернулась – навстречу ей шло само небо! Ночное, усыпанное звездами, собравшееся в человеческий облик: голова, массивные плечи, какие бывают только у мужчин, мощные руки и крепкие ноги. Он был высоким. Очень высоким! Вместо страха в сердце хлынуло волнение, она помнила, как восхитительно Звездный Принц целовал ее в прошлом сновидении. Он подходил все ближе и с каждым шагом все медленнее; вот он уже совсем близко; задыхаясь от восхищения, она смотрит снизу вверх. Хочется касаться, чувствовать тепло рук, объятий, мягкость губ, целующих с умопомрачительным наслаждением ощущать сильное тело мужчины и то, как бережно, заботливо обнимают руки.

Он и вправду обнимает так, как ей хотелось: шелковистыми пальцами, пышущих жаром сквозь прохладную кожу, касается ее скул, подбородка, притягивает к себе, склоняясь к губам. Веки прикрываются сами собой… поцелуй Звездного Принца столь же волшебный, головокружительный, обволакивающий негой, как ночное небо. С ним она чувствует то, что не чувствовала ни с кем: трепетное восхищение в сердце, похожее на то, какое испытываешь, стоя на краю пропасти, глядя на мир, распростертый у ног, знаешь, что, сделав шаг, на мгновение ощутишь то, что чувствуют птицы, парящие высоко в небе. Свободу. Восторг. Умиротворение. Что будет дальше, не важно – впервые не важно. Потому что он рядом.

Оторвавшись от губ Мейки, он не шевелится и, склонившись над ней, будто смотрит в ее глаза. Она тоже смотрит, но глаз его не видит, как и губ. Только бездонную тьму, сияющую звездами. Бережно взяв Мейку за плечи, он разворачивает ее спиной к себе и, обхватив голову руками, заставляет смотреть в небо. Затем протягивает руку, указывая на звезды. Отчего-то Мейке кажется, что она снова увидит звездопад, но звезды на месте. Она смотрит туда, куда указывает его рука, и пытается понять, что он хочет показать. Удивительно, но он указывает на Лебедя, на ее любимое созвездие! Что это значит? Он подслушивал ее разговор с Аленом?

– Я не понимаю… – шепчет она, вжимаясь спиной в его широкую грудь. Он теплый, с ним спокойно, уютно.

Большими пальцами рук он гладит ее виски, не позволяя отвести взгляд от Лебедя. Цепляясь за его запястья, Мейка размышляет, перебирая в голове все, что знала об этом созвездии. В нем есть туманность «Ведьмина метла», это всегда забавляло, ведь Дарнизы – ведьмы. Есть также черная дыра и темное пятно на небе, предположительно – туманность, в которой формируются новые звезды. Есть тройная система с двумя солнцами и планетой, на которой возможна разумная жизнь… Неужели Звездный Принц пришел с той планеты?

Руки его ослабли, он больше не удерживал ее, не заставлял смотреть на небо. Глубоко вдыхая ванильный аромат черных орхидей, Мейка обернулась. Тонкими пальцами она коснулись его лица и порадовалась тому, что строение лицевых костей Принца оказалось абсолютно идентично человеческому. Опустившись на скамью, он притянул ее к себе, и она оказалась в капкане сильных рук, обвившихся вокруг ее бедер. Теперь их лица находились на одном уровне. Ей казалось, что он разрешил ощупать себя; что ему нравятся ее касания; что наслаждаясь лаской, он закрыл глаза. Осознание, что он похож на человека, успокаивало. Подушечки пальцев чувствовали обычные ушные раковины, жесткие волосы до плеч – Мейка решила, что они должны быть черными. Высокий лоб, довольно крупный нос, выразительный подбородок, скулы. Он красивый, она уверена! Ах, если бы увидеть его настоящим! А может, тьма и звезды и есть истинный облик? Может, у него просто такая кожа? Звездная кожа…

Сжимая в ладонях, он целовал ее пальцы, ладони, запястья. С трепетом в сердце она ощущала теплое дыхание на коже, его жаркие губы. Осмелев, потянулась к его губам, и снова он увлек ее в мир дивных чувств, даря тепло и захватывающее дух наслаждение. Его руки, касающиеся ее голой кожи под рубашкой… его пальцы, расстегивающие пуговички… в его руках она чувствовала себя больной, но это было так сладко… тело окутывала тягучая томность, мысли путались, коленки дрожали. Он притянул ее к себе на колени, и она, как котенок, уткнулась в его плечо. Хотелось вечно наслаждаться лаской. Скользящие пальцы, казалось, обжигают, бьют током. Тело Мейки судорожно выгибалось, не в силах вынести умопомрачительное упоение, расслаблялось, когда он замирал, любуясь ею.

Мейке хотелось знать его имя, но она не находила в себе сил спросить – слишком приятными были касания, поцелуи, объятия. Хотелось знать, не он ли тот самый Бэхимата, который оберегает их семью. Не он ли убил Шона. Не он ли живет в ее комнате. И откуда он пришел к ней и зачем?

***

Кусая губы, Мейка задумчиво смотрит на экран мобильного – пишут эсэмэски Лекс и Ален. Ей не хочется отвечать, и поднимать трубку не хочется тоже, поэтому она выключила звук. Так уютно вместе со всеми бабушками пить кофе и есть карамельные хлопья из пшеницы, политые молоком! Да, завтрак детский, можно сказать, но ведь это вкусно! В Савойе Сандрина не заставляет Мейку есть хлопья, она считает, что в Эвиане вся еда полезная и натуральная, не то что в столице. И по поводу хлеба условий больше нет.

Бабушки обсуждают планы на день, ведь сегодня у Мейки день рождения. Сандрина пригласила на вечер Лекса и его отца; к сожалению Волфолия Даукелс еще не вернулась из Марселя. Вечером будет праздничный ужин, а в полночь – венчание с дьяволом. Мейка понятия не имеет, что ее ждет на том венчании, но и спрашивать боится. Она уже привыкла, что слышит беседы бабушек в те моменты, когда они беседуют телепатически, но даже так они не обсуждают ритуал, только с любопытством поглядывают на внучку, будто догадываются, что она может услышать. Да, определенно, догадываются. Наверное, умение слышать мысли появляется в день семнадцатого дня рождения. Что ж, Мейка не собирается признаваться в новой способности, ведь и они не спешат делиться секретами.

– Кто там тебе пишет? – не выдержала Сандрина, часто поглядывая на загорающийся экран телефона.

– Это личное, – хитро улыбнувшись, ответила Мейка.

Она уже взрослая и не станет отчитываться за каждый шаг. Больше никто не имеет права контролировать ее. Сандрина, с нежностью улыбнувшись, кивнула.

– Скажи, ба, а Бэхимата – демон смерти? – спросила Мейка.

– Нет, деточка, он демон коварства и хранитель душ усопших.

Покончив с завтраком, Сандрина собрала грязную посуду и забросила ее в посудомойку. Катарина, кряхтя и растирая поясницу, тяжело поднялась с любимого кресла и вышла из кухни. Быстрина хмуро поглядывала сквозь оконное стекло на залитую солнцем лужайку – похоже, ей надоело прятаться дома. Доминика вскочила с места и принялась за уборку, решив довести столовую до идеального порядка.

– Хранитель душ? Значит, он их собирает? Он… как это? Сама Смерть?

– Принцесса, ну что ты пристала к смерти?! – раздраженно спросила Быстрина. – Бэхимата ничего общего со смертью не имеет. Тот, кто собирает души, называется «жнец». «Сама Смерть» – такого понятия просто не существует, понимаешь? Конечно, все люди говорят: «Сама Смерть пришла», но это ошибочное утверждение. Жнец собирает души, Бэхимата их хранит до определенного срока, а что потом происходит, мы никогда не узнаем. Возможно, души вновь отправляются в жизнь, возможно, еще куда-то… понятия не имею.

– И потом, если помнишь из истории семьи, Шанталь призвала дьявола. Призвала! – сделала ударение на последнее слово Сандрина. – Жнеца призвать невозможно. Ведьмы не имеют над ним власти. И прогнать его так же невозможно – уж если он пожаловал, то уйдет с урожаем. Он не приходит просто так и не уходит с пустыми руками.

Мейка молчит, задумчиво глядя в окно на круглую полянку, которую вычертило солнце. Ей кажется, что она не в столовой, а снаружи, сидит на зеленой, немного влажной от росы траве и чувствует легкий ветерок в волосах. Она видит каждую травинку и даже божью коровку, замершую на кончике листа. Мейка чувствует: божья коровка готовится к взлету. Но вот жесткие красные крылышки насекомого поднялись, позволяя прозрачным, отливающим всеми цветами радуги, расправиться и поймать поток ветра.