Черные орхидеи
Шрифт:
«Нет. Бэхимата не позволял себе подобного. Он не может проникнуть в наш мир» – весьма жестко ответила Быстрина.
Быстрина не умела быть жесткой. По крайней мере, Мейка никогда не замечала подобного за бабушкой. Нет, она определенно сходит с ума!
«Кто знает, что он на самом деле может? – спросила Доминика, задумчиво поглядывая в окно и с удовольствием попивая кофе. – Возможно, он приходит потому, что не получил жертву? Может, он решил сам взять то, что ему обещано? Что если он хочет забрать Мейку?».
Мейке стало дурно. Чтобы скрыть свое странное состояние, она сложила руки на столе и уткнулась лбом в сгиб локтя. Что такое с ней происходит?! Она, правда, слышит мысли бабушек?! Они что, общаются друг с другом с помощью телепатии?! Или она навыдумывала
«Он не получил жертву, а значит, имеет право разорвать контракт. Если он сделает это, нам конец» – вздохнула Доминика.
«Или он пытается разбудить в Мейке женщину, – поделилась мыслями Сандрина. – Он не смог забрать душу ее братика и, возможно, собирается взять душу будущего ребенка Мейки».
«Нужно скорее провести обряд венчания. Это защитит Мейку» – предложила Быстрина.
«Да, пожалуй. Это даст обещание Бэхимата, что, если Мейка забеременеет мальчиком, то у него будет неплохой улов» – кивнула Катарина.
«Не кивай, мама! Она заметит!» – заволновалась Доминика, глянув на внучку.
«Ничего она не заметит. Вон, спит, не видишь, что ли?!» – проворчала Катарина.
Мейка встала со стула и, пытаясь сохранять присутствие духа, мило улыбнулась и сказала:
– Пойду в сад, погуляю. С минуты на минуту приедет Лекс. Приятного аппетита!
– Девочка моя, но ты ничего не поела! – возмутилась Доминика.
– Не хочется, ба. Потом.
Засунув руки в кармашки джинсовых шорт, Мейка медленным шагом шла к воротам. Что такое сегодня с ней? Она сходит с ума, и в голове у нее сами по себе разговаривают голоса бабушек? Или она действительно слышала их мысли? И если да, значит, они умеют общаться телепатически? И если да, то и она тоже научится этому? Или уже научилась?
Звонок рингтона отвлек от путаных мыслей. Лекс стоял за воротами, он приехал! Открыв калитку, Мейка с восторгом рассмеялась и бросилась обнимать друга. Тревожные мысли тут же вылетели из головы. Пришлось увернуться от его губ и сделать вид, что не заметила, но по его глазам она поняла, что он не обиделся. А потом вспомнила, что он обещал не напирать. Они сидели на скамейке у ворот, заходить Лекс отказался. Он рассказывал, как провел время в Марселе, стараясь не вдаваться в подробности, касающиеся похорон, помня, что Мейка боится смерти.
– Ты веришь в реинкарнацию, Лекс? – спросила Мейка, вспомнив рассказ Алена о том, что он видел во время клинической смерти.
– Да, наверное, – неохотно ответил друг.
Мейка поняла, что не верит. Лекс вообще ни во что не верит, только в «здесь и сейчас». Он напряженно хмурился, наверное, придумывал, о чем еще рассказать, чтобы перевести тему дальше от смерти, и Мейка, пожалев друга, рассказала:
– Знаешь, я где-то слышала о том, что умирать вовсе не так страшно, как принято считать. Читала отзывы людей, переживших клиническую смерть. Знаешь, Лекс, мне кажется, я больше не боюсь смерти.
– Тебе так только кажется, Мейк, – покачал головой парень, не глядя на подругу. – Подобные страхи не проходят просто потому, что ты что-то почитала или услышала. Подсознательно ты еще боишься, только обманываешь себя. Чтобы одолеть страх смерти, нужно либо самой пережить клиническую смерть, либо снова лицом к лицу столкнуться с той же ситуацией, от которой появился этот страх. Как говорится, «клин клином».
Зная друга с самого детства, Мейка чувствовала, что Лексу тяжело. Выглядел он усталым, задумчивым, хмурился. Она знала, что сейчас ему бы помогло поваляться на диване в обнимку, посмотреть какую-нибудь комедию, подурачиться, пошутить или, в крайнем случае, напиться, но не стала приглашать его в дом. Если он обнимет ее снова и снова захочет поцеловать, она не сможет сопротивляться, а ведь так не честно. Ей нравится Ален… и она ходила с ним на свидание… Конечно, Ален не поцеловал ее, но ведь она мечтала об этом поцелуе и мечтает до сих пор.
Лекс молчал, размышляя о своем. Мейка смотрела вдаль дороги, проходившей мимо ворот виллы. Вдалеке она видела толпу ребят на велосипедах
и, вспомнив о Поле и его друге, поежилась и отвернулась. Отчего-то хотелось спрятаться, уйти с улицы, увести Лекса, но… что она скажет ему? Зачем тащит в дом? И не лучше ли перетерпеть встречу с велосипедистами, которым они нахрен не нужны, чем потом придумывать несуразицы, почему она не хочет, чтобы Лекс ее целовал?Мейке не зря захотелось спрятаться: мимо них медленно проехал Поль с друзьями. Сощурив глаза, Поль смерил Лекса высокомерным взглядом, даже не заметив Мейку. Лекс тоже заметил этот взгляд, и одна бровь его цинично вскинулась вверх. Одного возраста, оба задиры. Мейке стало дурно. Ох, надо было увести Лекса, спрятать от местных идиотов! И пусть она бы позволила ему целовать себя или придумывала бы несуществующие отмазки… пусть бы.
Глава 7
Жаркий вечер сменился душной ночью. Кондиционер не справлялся; казалось, что в комнате совсем не осталось кислорода, и на ночь окно осталось открытым. Уснула Мейка спокойно, без каких-либо происшествий, даже не поиграв в любимую «Ферму». Отчего-то уже в десять хотелось спать, глаза слипались, мозг отключался, тело не слушалось. Пришлось выключить телефон, потому что мысль о том, что кто-то помешает спать, вызывала раздражение.
Включив мобильный утром, Мейка получила кучу эсэмэсок от Лекса и Алена. Парни будто сговорились, сообщения были странно похожи: оба спрашивали, можно ли позвонить, спит ли она, и если все же не спит и хочет поговорить, то они будут ждать, так как лягут после полуночи. Это забавное сходство в эсэмэсках смутило девушку.
Казалось, что она только прилегла, моргнула, и тут же захотелось встать. Впервые Мейка не понимала, что спит – настолько все выглядело реалистичным: присутствовала даже духота, и из-за жары тяжело дышалось. Хотелось открыть окно пошире, хотя это было не возможно. Сияла нарастающая луна, светили яркие звезды, и ни единого облачка на темном бархате над головой. Под окном горели теплым золотистым светом садовые фонари, освещая цветущие кустарники, фруктовые деревья, дорожку, ведущую от дома к воротам. Посмотрев влево, Мейка замерла, почувствовав, что с садом что-то не так. Взгляд цеплялся к мелочам, она не сразу сообразила, что вокруг фонтана цветут не белые розы, а… черные орхидеи. Она поняла, что спит.
Затаив дыхание, Мейка обернулась в сторону комнаты. Неужели призрак вернулся? Наружу вырвался ветерок, всколыхнув разметавшиеся по плечам золотистые волосы. Он как будто звал ее в сад… Накинув на плечи банный халат, Мейка осторожно приоткрыла дверь и выглянула в темный коридор. В доме стояла абсолютная тишина. Порадовавшись, что двери и половицы не скрипят, она спустилась вниз. В окна светила луна, и глаза, привыкшие к темноте, видели все до малейших подробностей. Мейка не боялась, только очень волновалась. Ей не хотелось нервировать призрака: вдруг он рассердится за то, что она игнорирует приглашение? Не хотелось показывать слабость, но и видеть его тоже не хотелось. Она понимала, что как бы он ни выглядел, она все равно испугается, потому что он не живой… он чужд этому миру…
Входная дверь открылась сама собой, как бы приглашая Мейку. Девушка замерла на месте, сердце встревоженно забилось. Мысль о том, что это всего лишь сон, успокаивала ее, но и удивляла реалистичностью. Набравшись храбрости, Мейка переступила порог. Остановившись на крыльце, она поняла, чего он хочет. Ночная прохлада пробирала до дрожи, она запахнулась в халат, чтобы сохранить тепло, и, только ступив на холодные плитки сада, поняла, что вышла босиком.
Невозможно не признать, что море черных орхидей вокруг старинного фонтана выглядело намного изысканнее роз. А какой восхитительный аромат стоял в воздухе! М-м-м… пряная ваниль с оттенками чего-то теплого, незнакомого, но безумно приятного! Среди цветов она немного согрелась, почувствовала, что ногам больше не холодно. Хотелось присесть на скамью, но в голове бились тревожные мысли: что там, за спиной? И потому она стояла у мраморного бортика фонтана, любуясь отражением ночного неба в черной воде, ставшей зеркалом.