Чёрный лёд

— Это «муак», наше лучшее блюдо. Мы готовим его из перемороженных внутренностей животных и сока фухсы. Попробуйте, очень вкусно.

Вкус был таким же странным, как и все в этом поселении. Роно в два захода проглотил весь муак, не особо пытаясь распробовать его.

— Спасибо за угощение. Когда мы сможем увидеть старейшин?

— Завтра утром я разбужу вас и провожу к ним. А пока что отдыхайте.

Он ушел, закрыв за собой дверь. За дверью он провел какие-то манипуляции, шурша веревками. Их закрыли на замок.

Глава 14. Жизнь и смерть

Племя Моа готовилось к переселению. Процесс этот был сложный и масштабный, многие путались и не знали, что им нужно делать. Старейшины и сами не знали этого, но не подавали виду.

Было решено проводить переселение в несколько этапов. Они не могли просто вывести всех на равнину и жить под открытым небом. В первую очередь был разработан макет будущего города. Инноваций в нем не было. У них попросту не было нужной квалификации, чтобы построить нечто столь превосходящее то, к чему они привыкли. Они даже количество жителей будущего города произносили с трудом. Не говоря уже о том, чтобы вести расчеты и прикидывать, сколько квадратных метров потребуется для каждого члена. Они просто увеличили их собственное поселение в несколько раз и надеялись, что этого будет достаточно. В конце концов, если каждая семья позаботится о доме для себя, то никто не останется без дома. Определенная доля логики в этом присутствовала.

Потом они подсчитали всех взрослых мужчин в поселении и поделили их на три равные группы, которые должны были работать посменно. Пока одна группа работала, другая охотилась и добывала пищу для всех, а третья отдыхала. Затем они менялись. Итого жизнь всех взрослых мужчин поделилась на три равных по времени этапа — путь на стройку, стройка, охота, отдых. Отдыхом чаще всего пренебрегали. Ради вечной жизни после смерти можно было немного и пострадать. К тому же общая цель сплотила гурров. До этого у них никогда не было подобного уровня слаженности. Все семьи жили хоть и вместе в одном поселении, но мало общались между собой и чувствовали себя разобщено. Принадлежность к большому поселению они ощущали лишь во время песнопений, общих сборов и разделения еды. Последнее происходило по принципу коллективного накопления. Всю добытую еду семьи отправляли в хранилища и забирали часть необходимую для пропитания своей семье. Остальную часть могли взять те, кому меньше повезло в охоте. Таким образом, они добились того, что еда всегда была у всех. И вот теперь занятые одним большим делом они перешли на новый уровень взаимодействия.

Строительство шло по плану. Жилые дома появлялись один за другим. Когда домов стало достаточно, часть племени переселилось на стройку. Там они поделились на внутренние смены охоты и строительства. Процесс пошел намного быстрее. Теперь им не нужно было тратить время на дорогу туда и обратно, и это время можно было вложить в строительство. По мере увеличения числа домов население нового города тоже увеличивалось. Гурры объединялись в целые караваны по 70-100 особей и перебирались на новое место жительства. Кхроков все не было видно. От этого напряжение во время таких переходов только возрастало. Неустанно верхние глаза гурров следили за воздухом. Казалось, что в любой момент в нем появятся серые точки быстро увеличивающиеся в размерах, но их все не было и не было. Месяц спустя половина племени уже обустраивалась на новом месте.

Семья Моа не торопилась перебираться. Возможно, дело было в том, что они жили в той части поселения, которая была дальше всех остальных от дороги в новый город. Или, что более вероятно, их удерживали на месте некие силы, внутренние позывы, которые подсказывали им, что если они все равно будут потом еще долгие годы жить на новом месте, то нечего и торопиться. Они хотели вдоволь насладится последними днями на старом месте, которое было так дорого для их Оро.

Дети пользовались тем, что половина домов опустела, и устраивали самые масштабные игры в своей жизни. Игровой площадкой для них служила добрая часть домов, где раньше жили другие гурры. Теперь они бегали по длинным подледным коридорам и прятались в пустующих домах, пытаясь застигнуть друг друга врасплох и напугать. Ничего веселее в жизни они еще не делали.

С позволения других старейшин Марака с предком выпустили из заточения и отправили жить в его дом. С момента своего заточения он стал менее разговорчивым и погрузился в себя. Говорили, что это предок на него так воздействует. Контакт с миром мертвых и все такое. И скоро слухи стали становится чем-то большим, чем просто слухи. Марак, всегда державшийся бодро и стойко вопреки всему, стал сдавать позиции. Он меньше двигался, меньше говорил, меньше общался со своими сородичами. Большую часть времени он проводил у себя дома, спал, общался с предком на ему одному известные темы, впадал в долгие размышления, и все повторялось по кругу. Ел он плохо, а ворчал все больше. Сора, видя перемены, что происходили со старейшим из гурров, направляла к нему своих детей проведать и поговорить с ним, поиграть. Она думала, что таким образом, они смогут вдохнуть в него немного жизни и развеселить его. Но это мало чем помогало. Дети были поглощены своими играми, а Марак не привносил в них никакого веселья. В скором времени они перестали к нему ходить. Лишь один Моа наведывался к нему каждый день и пытался вывести его на разговор. Он хотел получить у старейшины ответы на множество своих вопросов, но старец молчал, предок тоже не произнёс ни слова. Так прошло еще 2 недели, пока Марак наконец не заговорил:

— Ты очень похож на своего отца в детстве, Моа. Он в твоем возрасте тоже был очень любопытным и задавал мне много вопросов. К моему сожалению, я не мог дать ему ответы на многие из них, поэтому часто просто делал вид, как будто у меня есть дела важнее детского любопытства. Сам же я раздумывал над этими вопросами в одиночестве, но так и не мог найти на них ответы. Сейчас я смог их найти, но ответы не сделали меня счастливым. Порой я думаю, что лучше бы я умер в неведении… — голос его стал совсем тихим и прерывистым, — Предок был прав. Знания — это ужасная сила, особенно, когда они попадают в разум, неспособный их принять.

Война, которую затеял твой отец, не имеет смысла. Мы всегда жили в мире и гармонии с другими обитателями белых льдов, мы убивали лишь для того чтобы выживать самим, но никогда ради мести или личной выгоды. Нарушив такой порядок вещей, он лишь подаст плохой пример подрастающему поколения и сделает нормой то, что не должно было стать ей никогда и ни при каких обстоятельствах, — верхние глаза Марака закрылись, он фокусировался на одной точке перед собой, цепляясь за жизнь.

Воспользуйся знаниями с умом, не дай войне случится, — Марак произнес эти слова, и его не стало. Жизнь и смерть поменялись местами.

Моа не шевелился. Будто загнанный под лед, он не знал, что ему делать. Его Оро не хотело верить в то, что старейшина умер.

— Мне жаль, но он мертв, — раздался голос не так давно принадлежавший Мараку и только ему, — Действительно жаль. Он был невероятно способным. Если бы только у него было больше времени, он бы многого достиг. Но так уж случилось, что старые стареют, пока молодые взрослеют, и однажды старость берет свое. Так устроен этот мир. Не расстраивайся, Моа. Марак прожил длинную жизнь, которую можно было бы назвать счастливой. Здесь не о чем жалеть.

Моа смотрел на светящийся шар, и в Оро его звенела скорбная нота.

— Прости. Если хочешь, я не буду больше использовать голос Марака.

— Нет, оставь все как есть. Мне кажется, что он не возражал бы.

— Он попадет теперь в черный лед и будет там жить вечно, да?

— Да, — после секундной задержки ответил Ксаф.

— Хорошо. Мне нравился Марак. Я надеюсь, что он будет счастлив.

— Что ты думаешь о войне, которую начал твой отец? Что бы ты стал делать, если бы у тебя появилась возможность все исправить?

— Я согласен с Мараком и думаю, что в ней нет смысла. Но я не знаю, как можно переубедить отца и всех остальных. Я не смогу на них повлиять.

— Ты не сможешь это один. Но я могу тебе помочь.

— Как?

— Я дам тебе знания, конечно. Но для этого нужно, чтобы ты согласился впустить меня в свое Оро и стать со мной единым целым. Таким образом, я смогу передавать тебе знания не только словами, но и в виде звуковых и зрительных образов. Так будет намного быстрее и эффективнее.

— Вы с Мараком тоже так делали?