Чёрный лёд

Все гурры рождались на свет мужскими особями, и лишь некоторые из них превращались в женских в период схождения. Отношения друг с другом и семьи они строили не на любви. Такого понятия у них не было. Они строили союзы, основываясь на великом чувстве дружбы, надежности, преданности и верности, которую та несла. Общие интересы, взгляды на жизнь и цели — вот, что было основой для долговечного союза, в котором рождались и воспитывались дети. Таков был механизм, который сложился и развился эволюционно. В суровых условиях льдов они не могли полагаться на обманчивые страсти и строили семьи лишь с теми, в ком были уверены целиком и полностью. Любовь и излишняя эмоциональная привязанность могла сослужить лишь плохую службу там, где дети уходили из дому, едва им исполнялся один год, а мужья погибали на охоте раз за разом.

Первые несколько лет совместной жизни Роно и Сора посвятили себе. Вместе они охотились, а в свободное время обсуждали все на свете. Вместе они добывали новые экземпляры для коллекции и следили за сохранностью добытого ранее. Вместе они изучали внутренности живых существ, находя в них все новые и новые чудеса, вместе они обучали новое поколение гурров, рожденных в период схождения. Когда же наступил следующий период схождения они были готовы к тому, чтобы завести своих детей. Природа подарила им семеро крепких малышей. И вот все семеро вместе с Мамой окружали Роно, допытываясь у него о том, что там происходит на собраниях старейшин. Все они были расстроены тем, что отца не будет дома долгое время. Он был единственным и главным источником информации для них. И несмотря на строгость и жесткость отца, дети тянулись к нему и хотели заполучить его внимание и признание.

Моа тоже был там. Он, как и все не хотел, чтоб отец уходил, но больше его беспокоила цель его похода. Война. Он не представлял, что это такое и к чему это может привести, но даже так ему было ясно, что множество бессмысленных убийств и смертей не могли привести к чему-то хорошему.

— Отец, скажи, а нам, в самом деле, обязательно убивать всех кхроков и груков? Почему мы не можем жить так, как живем сейчас и все? — спросил он у Роно.

— Ты не поймешь этого, потому что слишком мал. Так что не задавай вопросов, веди себя хорошо и слушайся мать. Твой отец сделает все остальное.

— Ладно, — Моа отступил. Он не хотел досаждать отцу накануне его отбытия.

Прощальный вечер прошел очень быстро. Дети толпились вокруг Роно, просили его поиграть вместе с ним, рассказывали ему о своих успехах и достижениях. Сора тоже была там. Она ласково смотрела на своего друга и детей и знала, что будет скучать. Она верила в Роно и знала, что он вернется домой целым и невредимым, но все равно немного переживала. После преобразования в женскую особь Сора стала более чувствительной к подобным вещам. Видимо, мать детей должна была обладать повышенной восприимчивостью к угрозам, чтобы вовремя уберегать от них своих детей и друга. Но сейчас ее Оро говорило, что все будет в порядке, и она успокоилась.

Роно покинул дом рано на рассвете. Бун и Риг следовали за ним по пятам. Им нужно было двигаться быстро, чтобы к концу дня прибыть в первое поселение. По пути они вкратце обсудили план действий. Изначально они подумывали взять с собой Марака и предка в качестве доказательства своих слов, но после ряда размышлений отказались от этой идеи. Марак двигался бы слишком медленно. Все-таки возраст его уже не подходил для затяжных марафонов. А после некоторых расхождений с предком рассчитывать на его поддержку не представлялось возможным. Они могли и должны были полагаться лишь на свои силы и еще на то, что падение предка не могло остаться незамеченным. Наверняка другие тоже видели его, но не отважились подойти поближе.

Бун и Риг были вдвое старше Роно, но даже не думали от него отставать. Они были в самом расцвете своих лет. В том моменте, когда от молодости они взяли силу и ловкость, а от старости мудрость и дальновидность. Оба они были отличными охотниками и воинами, имели стратегическое мышление, лаконично выражались и всегда знали, чего хотели, вместе с ними Роно чувствовал себя намного увереннее.

Омо и Ромо бродили по небу, подходя друг к другу на близкое расстояние и разделяясь снова. Период схождения закончился несколько месяцев назад и с тех пор они отдалялись друг от друга все больше. Роно думал о том, какого это — приближаться к своему другу лишь раз в пятилетие. Было ли это для них большим сроком? Или, быть может, в рамках вечности подобная разлука казалась мимолетной? Кто знает.

Путешествие проходило спокойно. Несколько раз путь им преграждали подледные всухи, но они без особых усилий обходили их по касательной. Ледяная равнина казалась безжизненной. Основное движение происходило под ее поверхностью. Лишь ветер перекидывал туда-сюда смерзшиеся комья снега. Уже начало смеркаться, когда они подобрались вплотную к первому поселению. Оно отличалось от того, к чему они привыкли у себя дома. Вход преграждала плетеная зеленая дверь, свитая из корневища фухсы. Она была плотной и прочной, а также очень легкой. Ничего подобного они никогда раньше не видели. По всей видимости, гурры в этом поселении были не так просты, как можно было предположить. Роно аккуратно приоткрыл дверь и крикнул вглубь тоннеля:

— Приветствую! Нас зовут Роно, Бун и Риг. Мы пришли поговорить!

Какое-то время ничего не происходило, и Роно уже набрал воздуха побольше, чтобы прокричать приветствие снова, как дверь перед ним распахнулась и навстречу ему вылезла крупная голова, обтянутая зеленой тканью. Головной убор прочно сидел на макушке и спускался по затылку вниз, доходя до середины лопаток. Трое путешественников несколько удивились подобному виду своего далекого родственника, но не утратили своей решимости.

— Нас зовут… — Роно стал повторять приветствие.

— Я знаю. Роно, Бун и Риг. Я слышал. Меня зовут Карш. У нас все спят, так что потише. О чем говорить хотите? — привратник, очевидно, видел уже десятый сон и был разбужен внезапным визитом, отчего пребывал не в лучшем расположении духа.

Бун и Риг встали по обе стороны от Роно. Риг заговорил первым:

— Мы хотим построить поселение для всех.

— И объявить войну кхрокам и грукам, — дополнил его Бун.

Они произнесли эти слова и ожидали увидеть одобрительную реакцию со стороны их нового знакомого. Тот же в свою очередь усомнился в том, что он на самом деле проснулся.

— Вы что хотите? Какое еще поселение на всех? Война? Ребята, я думаю, что вы обратились не по адресу. Ступайте-ка вы туда, откуда пришли, а мне завтра на охоту вставать рано. Я пойду посплю. — он собрался уходить и чуть было не захлопнул дверь прямо перед носом у Роно.

— Предок спустился с небес. Мы несем его волю. Проводи нас к старейшинам своего племени, мы будем говорить с ними, — жестко и резко произнес Роно, лишая Карша права на возражения.

— Предка… Да, мы видели, как что-то упало прямо с черного льда. Значит это и правда был предок… Мы предполагали это, но не были уверены… Простите, я не хотел проявить неуважение. Пожалуйста, проходите и располагайтесь. А со старейшинами лучше поговорить завтра. У нас выдались тяжелые несколько дней, все крепко спят. Я пока отведу вас в комнату, где вы сможете отдохнуть и поспать, и принесу вам поесть.

Троица проследовала за проводником вглубь поселения. Внутри их встретили точно такие же плетеные двери, как и снаружи. На этом ее применение не ограничивалось. Она выстилала пол длинным ковром и была строительным материалом для стен. Роно подумал, что ему показалось. Но нет, стены тоннеля тоже были сделаны из зеленой ткани. Это было очень необычно.

Их проводили в комнату для отдыха и оставили одних. Спустя несколько минут Карш вернулся с угощениями. Перед гостями расположились три порции странного зеленого блюда желеобразной консистенции. Они не решились сразу притронуться к еде. Карш помолчал немного, после чего подумал, что стоит дать пояснения: