Чёрный лёд

— Да, мы заключали с ним такое же соглашение.

— Хорошо, я согласен. Если это необходимо.

Моа ощутил странное шевеление в черепной коробке, по телу его прошла волна напряжения, как будто кто-то ощупал его с ног до головы крепкими пожатиями, после чего он почувствовал нечто новое. Теперь предок, находящийся в паре метров от него излучал не только свет, но и тепло. Он чувствовал, как оно переливалось в пространстве и волнами окатывало его.

— То, что ты чувствуешь — это наша с тобой связь. Чем сильнее она, тем больше тепла ты ощущаешь. Чем слабее, тем меньше, соответственно. Связь двусторонняя. Это своего рода энергетический обмен. Понимаешь, я как бы создал для нас свой участок пространства, в котором мы можем обмениваться мыслями. Но стоит нам его покинуть, и мы больше не сможем этого делать. Поэтому нужно держаться рядом друг с другом.

Сознание Моа озарил яркий образ. Он увидел их с предком со стороны, вокруг них сформировалась ярко-желтая сфера с обведенным черным контуром окружностью. И он услышал голос в своей голове. Голос предка сказал ему, что так выглядит их связь.

— И что теперь? — сказал Моа, но не услышал звука собственного голоса. Он обратился к предку при помощи мысли.

— Мы пойдем к кхрокам. Я буду твоим переводчиком.

— Переводчиком? Что это значит?

— Я буду переводить с твоего языка на их и обратно. Таким образом, вы сможете друг друга понимать и общаться друг с другом.

Моа источал неуверенность:

— Предположим, что мы и правда сможем общаться друг с другом с твоей помощью, — недоверчиво начал Моа, — Но о чем мы с ними будем говорить?

— Я чувствую твое сомнение. Не переживай. Мы найдем, о чем с ними поговорить. Главное установить контакт. И здесь у нас с тобой есть небольшая трудность. Дело в том, что я еще не знаю их язык. Мне нужно время, чтобы его выучить. И сколько на это уйдет, я точно не знаю. В среднем 2–4 недели в зависимости от сложности языка. Я бы мог подключиться к сознанию кхрока напрямую и узнать все тонкости языка практически мгновенно, но я не могу сделать этого без разрешения. А для того, чтобы его получить, мне нужно знать язык. Так что придется немного подождать.

— Я не понимаю. То есть ты предлагаешь отправиться к кхрокам, не имея возможности общаться с ними? Да они нас просто убьют. Это все равно, что совершить самоубийство.

— Не убьют. Поверь мне на слово.

— Как ты можешь быть в этом уверен?

— Просто я знаю это. Доверься мне и следуй за мной.

Моа не верил в слова предка и с трудом принимал их. Предок чувствовал это через их ментальную связь, но не говорил об этом. Это не было тем, на чем следовало акцентировать внимание. Им предстояло совершить еще немало дел.

— Что мы будем делать с Мараком? — спросил Моа.

— Оставим его здесь. Кто-нибудь найдет его и совершит обряд воздаяния. Не переживай по этому поводу. Марак прожил достойную жизнь и уйдет с почестями. Сейчас же мы должны исполнить его последнюю волю и не дать войне произойти.

Братья Моа обнаружили тело Марака у него дома. Предка и Моа нигде не было видно. Они обыскали все соседние дома и долго звали его, но на зов так никто и не пришел. Сора пыталась его найти самостоятельно, подо льдом и на поверхности, но так никого и не нашла. В конце концов, она оставила попытки. Как известно, матери гурров не любили своих детей в прямом смысле этого слова. Любовь отсутствовала в лексиконе и биологии гурров. Слишком сильная эмоциональная привязанность к детям, которые проводят в родном доме чаще всего один год, а потом покидают его, была бы мучительной. Поэтому природа не наделила их способностью любить. Она испытывала легкое переживание и надеялась, что с ее сыном все будет в порядке, но не более того. У нее было еще шестеро детей, о которых следовало позаботиться, и предстоящее переселение.

Предок не соврал. Марак получил обряд воздаяния достойный своей жизни и уважения, которого он добился в племени. Ночью, когда предков было особенно хорошо видно, его вынесли на равнину. Сотни гурров обступили его тело вокруг и устремили свои взоры в черное небо. Они знали, что Марак уже находится там, среди предков, и наблюдает за ними. Все, что им нужно было сделать — это выразить свое почтение. Своими сильными хвостами они сделали девять громких ударов по льду. Каждый из них видел своего Марака в ночном небе. Каждый из них в своем Оро сказал свои собственные прощальные слова старайшине. После чего они развернулись и ушли. Считалось, что белый лед даровал физическое тело гуррам и после смерти должен забрать его обратно. Разлагалось ли оно само под воздействием внешних сил или становилось частью других живых организмов — это не имело значение. Тем или иным способом, белый лед забирал то, что принадлежало ему.

Глава 15. 21 поселение

— Ловко ты придумал сказать, что мы пришли передать волю предка, — обратился Бун к Роно. Риг молчал, но своим видом выражал ту же мысль.

— Иначе они не стали бы нас слушать. И даже так не обольщайтесь. Придется потрудиться, чтобы они прислушались к нам. Достаточно только посмотреть, как они живут, — Роно указал в сторону плетеной зеленой двери, — и сразу становится понятно, что мы очень отличаемся друг от друга. Откровенно говоря, мы недооценили их. Я сам думал, что мы многого добились и намного обогнали другие поселения, но, по всей видимости, я заблуждался. Так или иначе, на нашей стороне два преимущества. Предок и вера в истинность их решений. И то, что объединяет всех гурров на белом льду — жгучая ненависть по отношению к кхрокам. Если мы правильно разложим факты, уверен, что у нас получится переманить их на нашу сторону.

— Мы с Буном поддержим тебя и подтвердим все твои слова. А пока что давайте попробуем восстановить силы и поспать. День был не простым. Чтобы проявить настойчивость на переговорах, нам потребуется много энергии.

Троица спала ночью плохо. От каждого постороннего шороха верхние глаза открывались и оценивали обстановку, потом закрывались снова. Сон от этого не прерывался, но становился менее крепким.

Утром послышался шорох, который разбудил их. Карш принес им завтрак. На этот раз блюдо больше походило на привычную еду. Им подали три длинных пфора. Угощение было излишним. Чтобы наесться каждому было достаточно и трети от одного червя. Судя по всему, в поселении хотели оказать гостям роскошный прием, или, что больше похоже на правду, показать им, как они преуспели, что могут позволить себе расточительство в еде.

Привычного отверстия в полу не было. Твердые лапки пфоров они сложили в кучу, рядом положили недоеденные части. Они не привыкли есть больше, чем им было нужно, и сейчас не собирались нарушать собственные правила. Карш посмотрел на все это с неудовольствием, но ничего не сказал.

Их повели сквозь все поселение. Оно было необычным. Повсюду их встречали зеленые плетеные двери. И более того многие стены были сделаны из той же ткани из нитей большего диаметра. Целые стены. Немыслимо. Надо полагать, они образовали свое поселение на месте крупных зарослей фухсы и приспособили то, что осталось, под свои нужды. По пути им встречались гурры этого поселения. Всех их отличали одежды из фухсы. Чаще всего это был головные уборы разных форм и размеров. Иногда попадались шарфы, браслеты и пояса. Было не понятно, для чего они служили. Гурры с их густым и плотным мехом не нуждались в дополнительной защите от холода. Вероятно, одежда выполняла социально-различительные функции.

Комната для совещаний, куда их привели, больше была похожа на музыкальный зал своими размерами. Потолок в несколько метров высотой, свободное пространство около сотни метров в длину и пятьдесят в ширину. Там их уже ожидало все поселение. Наверное, их хотели поприветствовать, как особых гостей. Смутное чувство тревоги появилось у Роно и его компаньонов. Карш вывел их на небольшое возвышение в дальнем конце зала и удалился. Толпа гурров, собравшаяся в зале, притихла и чего-то ждала. Вдруг в глубине зала открылась еще одна дверь и из нее в сопровождении свиты вышел гурр, облаченный в ткань с лап и до головы. Лишь небольшой участок лица его и кончик хвоста виднелись из-под ткани. Все остальное было закрыто. Он шел по залу под бурные пощелкивания хвостами. Публика приветствовала своего правителя. Он поднялся на импровизированную сцену, поклонился подданным и призвал их к тишине. Щелканье хвостов тут же прекратилось.

— Я Йоф Третий, — величественно и гордо произнес тот, чье говорло было скрыто под тканью.

Роно, Бун и Риг представились. Они были несколько растеряны и не знали, к кому обращаться. К Йофу или ко всем гуррам поселения сразу. Так что они встали вполоборота и обращались как бы ко всем.

— Уважаемый Йоф Третий, мы не знаем, какие у вас тут порядки и я не хочу показаться грубым, но мы думали, что поговорим с вождями или, вождем племени, — он быстро поправил себя, — наедине.

— У нас не принято хранить друг от друга секретов. Наше общество строится на безоговорочном доверии к вождю, которого невозможно будет достичь, если он будет что-то скрывать от своего народа. Вы можете говорить все, что хотите при всех, мы будем рады вас выслушать.