Чёрный лёд

Спустя месяц и одну неделю плотной работы тангурр был окончен. Роно доложили об этом первому. Он созвал представителей от районов и объявил день, когда будет исполнена песня единства.

То был воистину великий день. Строительство единственного и самого большого города, где помещались все гурры, само по себе было огромным достижением, которое раньше гуррам и не снилось. Однако тот факт, что гурры собрались под единой крышей, еще не означал, что они готовы были морально жить друг с другом в одном коллективе, разделять общие цели и жертвовать своими амбициями ради всеобщего блага. Общество все еще оставалось разобщенным. Песнь единства должна была изменить это и положить начало высшему уровню социальных взаимодействий — общине. Психология гурра была устроена таким образом, что жил он в масштабах той семьи, членов которой он знал. В большинстве случаев речь шла о его собственной семье. Он жил, чтобы выжить самому и обеспечить выживание своим кровным родственникам. Все остальные жители поселения и члены других семей интересовали его постольку поскольку. Далекие и обезличенные они были лишь статистами и выполняли второстепенные функции. Рядового гурра мало волновало, как там поживал его далекий сосед, болел ли он или пребывал во здравии, нуждался ли он в еде или был сыт, собирался ли уйти на покой или только начинал строить планы на будущее. Все это были где-то далеко-далеко вне зоны его интересов. Песнь единства вносила в подобную картину мира одно важное нововведение. Когда гурры через пение знакомились друг с другом, они переставали быть друг для друга безликими тенями и становились знакомыми, обретали форму, материю и личность. После пения они готовы были рисковать своими шкурами не только ради своих ближайших родственников, но и ради всего коллектива в целом. Это разительно меняло жизнь поселения в лучшую сторону.

Будущие члены единой общины собрались в музыкальном зале рано утром. Традиционно они позавтракали канной и были полны сил. Расположившись вдоль стен, они ждали сигнала к началу действия.

Роно стоял в центре тангурра, где его никто не мог видеть. Как Марак в свое время, он произносил торжественную речь. Звуки ее подхватывались тангурром и достигали каждого горожанина. Он как будто был в одном месте, и в тысячах сразу. Каждый гурр слышал его так хорошо, как если бы он обращался к нему лично. Это создавало необычное ощущение мистического общения с высшей силой. Правитель города в какой-то степени и был такой силой для всех. Недостижимый, величественный, монументальный.

— Жители Всегуррона, я приветствую вас всех! Нам действительно есть чем гордиться. За последние несколько месяцев мы добились того, о чем наши предки могли только мечтать. И я бы сказал еще более нескромно. Мы превзошли их мечты! Мы построили великий город, аналогов которого нет и не было в нашей истории. Мы сотворили непревзойденный тангурр. При других обстоятельствах мы могли бы расслабиться и жить счастливо вплоть до самой смерти, зная, что еще не скоро наши потомки забудут наши достижения. Но обстоятельства непросты. Через 3 месяца и 9 дней прибудут создатели, которые должны будут оценить наши достижения. И я боюсь, что они могут счесть их недостаточными. Мы то, может быть, стали лучшими строителями в белых льдах, стали лучшими по части создания тангурров. Но разве в природе выживает лучший строитель? Лучший создатель тангурров? Нет, в природе выживает тот, кто лучше всех добывает пищу. И пока что еще есть существа, которые могут в этом состязаться с нами.

Мне больно об этом говорить, но в поединке один на один они превосходят нас и скоростью, и силой. Но это не повод отчаиваться! Природа не наделила нас скоростью груков и не дала нам воздушное превосходство кхроков. Но она дала нам нечто лучшее. Она наделила нас Оро. Каждый из вас согласится. Способность осознавать себя, общаться и жить вечно среди предков — это дар, оценить который может лишь тот, кто им обладает. Именно поэтому сейчас, когда этот дар могут у нас забрать, мы должны проявить всю нашу храбрость, чтобы защитить его и сохранить. И для этого мы должны убрать тех, кто может встать у нас на пути. Мы должны уничтожить кхроков и груков, раз и навсегда доказав себе, предкам, природе и самим создателям, что Оро досталось нам не по ошибке. Слышите? Не по ошибке! Мы, гурры, жители великого Всегуррона, получили Оро, потому что мы были, есть и будем самыми достойными в белых льдах!

Зал затрясся от оглушительных криков ликования, которыми гурры встретили речь своего нового лидера. Зеркальный ледяной пол сотрясался от безудержных ударов тысяч хвостов. Они вняли каждому его слову и криками своими выражали свое согласие с каждым из них. Они, гурры, получили Оро не просто так и не собирались отдавать его без боя. Они готовы были убивать, ломать, кромсать и стирать в мелкую ледяную пыль всех, кто готов был бросить им вызов. «Кхроки и груки, вы доживаете последние свои дни, скоро вас не станет!» — вот, что выражали эти крики.

Позволив всем эмоциям выплеснуться, Роно продолжил:

— Подойдите к тангурру и пойте. Произносите свое имя до тех пор, пока оно не потеряет свое значение, чтобы потом обрести его снова, — он повторил слова, которые сам услышал, будучи ребенком, во время своей первой песни единства. Быстро промелькнул и так же быстро исчез призрачный образ Марака.

Многотысячная толпа обступила тангурр. Каждый занял свое место, и песня полилась. Имена влетали в тангурр, кружились в нескончаемом вихре звука, сплетались и расплетались, находили своих адресатов снова и снова. Попадая во входное отверстие каждое имя дублировалось многократно, доходя до ушей каждого жителя Всегуррона без исключений. Все их Оро были заняты этим процессом целиком и полностью. Они растворялись в нем без остатка. Напади на них сейчас кхроки, и никто не смог бы им ничего противопоставить. Процесс распознавания и запоминания тысяч имен отнимал всю энергию своего носителя, не оставляя ему ресурсов ни для каких других мыслительных функций. Все они впадали в особую форму транса, где Вселенная лишалась всех своих физических свойств, и оставался лишь звук. Чистый, прозрачный, знакомый и родной звук голосов членов одной общины, одной большой семьи. Теперь они были едины.

Глава 18. Груки

Груки оказались на удивление гостеприимными хозяевами. Они выделили для Моа и Ксафа небольшую отдельную пещеру, где они могли есть и спать. Сначала к ним приставили охрану, но позже убрали ее. Отношения их становились лучше изо дня в день, доверие росло, а вместе с ней падала необходимость в постоянном контроле.

Первое время они с предком просто слонялись без дела. Ходили по внутренним лабиринтами пещер, изучали все, наблюдали за жизнью груков и кхроков со стороны. Сами груки мало обращали на них внимание. Они были заняты своей рутиной. Кроме того, Моа догадался, что не все из них были особенно счастливы их визиту. Так что они с Ксафом старались не накалять обстановку и помалкивали.

Ксаф тем временем изучал язык груков и постепенно его навыки коммуникации росли. При каждой удобной возможности он останавливался возле группы груков, прибывшей в пещеры для отдыха, и заводил с ними примитивный разговор на простые темы. Моа не знал, что именно они обсуждали, но догадывался, что речь шла о погоде и охоте. Может быть, потому что в его собственном племени об этих двух вещах чаще всего и шли разговоры.

Моа тоже учился говорить на языке груков. Это было непросто. Он кардинально отличался от родного привычного языка. Но с помощью Ксафа ему удалось понять его логику и приспособиться. Язык груков состоял в основном из глаголов, и в нем не было времен. Сложно было понять порой, о каком времени говорит грук без временных указателей. Происходило ли действие вчера, сегодня или только будет происходить в будущем — это можно было определить лишь по косвенным признакам. Скажем, если грук приползал домой с добычей и говорил «Идти охотиться» было понятно, что он уже побывал на ней и вполне успешно.

Говоря об охоте. Питался Моа тем, что добывали груки. В первые несколько дней это была фухса, потом еще фухса, фухса, и еще раз фухса. Были в этой череде и свои исключения, но они также представляли собой растительную пищу. Моа сильно удивлялся этому. Он всегда считал, что груки были первоклассными охотниками, которые могли настигнуть любую добычу. Все же они были самыми быстрыми существами в белых льдах. Но вновь и вновь они приносили им на обед растительную пищу. Наконец, он утратил свое терпение и спросил у одного из них, с чем это связано.

— Почему снова фухса?

— Нравится фухса?

— Нет. Не нравится.

— Не нравится фухса?

— Нет. Или да. Да.

— Нравится фухса?

— Да, нравится.

— Радоваться.

Диалог окончился провалом.

На следующий день была совершена новая попытка.

— Есть мясо?

— Нет.

— Почему?

— Не охотиться мясо.

— Не понимать. Не можете ловить мясо?

— Не охотиться мясо.

Пока Моа перебирал в голове знакомые гручьи слова, носитель языка удалился.

— Они не едят мясо. Вообще, — пояснил Ксаф, — Я наблюдал за ними долгое время, пока еще был в черных льдах и знаю это наверняка. Они травоядные и питаются исключительно растительной пищей.

— Почему ты сразу не сказал мне об этом?

— Хотел посмотреть, как ты сам справишься с разговором.

— Подожди…, - Моа ушел в себя на какое-то время, — А что насчет всех тех убитых гурров… Зачем?

— Ты должен сам узнать ответ на этот вопрос.

— Но почему? Если ты знаешь ответ на него, почему ты не можешь сказать мне об этом сам? Вечно ты говоришь какими-то загадками. У меня такое чувство, как будто ты что-то скрываешь от меня.