Чёрный Лес

Учебный год начался уныло и безрадостно. И учащиеся и учителя старались делать вид, что всё в порядке, носили дежурные улыбки, однако атмосфера была такой напряжённой, что в воздухе носились невидимые разряды. В школу пришла новая учительница биологии Татьяна Сергеевна, женщина сорока лет, которая приезжала из города, как и Игорь Андреевич, весьма приветливая и обаятельная, однако же совсем не такая, как их добрый, милый Игорь Андреевич, бывший с детишками на одной волне. Татьяна Сергеевна вела уроки сдержанно, говорила строго по делу, не отвлекалась от темы, излагая материал хоть и понятно, но без тех чудесных рассказов, коими дополнял каждую новую тему их старый учитель. Дина с Гелей ходили смурные. Психолог поработала и с ними, и не один раз, однако девушки больше делали вид, что им стало легче – лишь бы от них отстали наконец и оставили в покое, ибо они прекрасно знали, что происходящее не плод воображения их воспалённого мозга, а жуткая реальность, и помочь им может разве что какой-нибудь сильный шаман или же потомственная ведьма. Да только где их взять в их глубинке? Ведьм в селе не водилось. И если с другими детьми всё было более-менее в порядке (они даже не знали подробностей исчезновения Виталика), то Дина с Гелей лишь создавали видимость своего спокойствия. Мало им было Маринки, Виталика, так ещё и таинственный незнакомец занимал их сознание день и ночь. Они вновь и вновь обсуждали ту встречу на берегу во всех подробностях, едва только оставались одни в комнате. Третьего им так и не подселили, и Маринкина кровать пустовала.

Однажды Дина проснулась посреди ночи и ей почудилось, что Маринка спит на своей постели, длинные светлые пряди волос и вытянутая девичья рука, тонкая и бледная, спускались до самого пола. Дина закричала, разбудив Гелю. Та вскочила, зажгла настольную лампу. Оказалось, что на подушке лежала брошенная Гелей олимпийка, рукава которой свесились вниз.

– Я не хочу стать такой, как Марина, – плача и трясясь от пережитого кошмара, произнесла Дина.

Геля вздохнула:

– Никто не хочет. Только что мы можем сделать?

– Я не знаю. Но должен же быть какой-то способ! Длинный сказал, что мы должны избавиться от даров солнца и тогда платы не последует.

– Ну смотри, кулон он увёз, – неуверенно потёрла висок Геля…

– И что с того? – воскликнула Дина, закончив совсем театральной фразой, видимо, участие в постановках не прошло напрасно, – Дары-то остались с нами, а, следовательно, и кара падёт на наши головы!

– Ну, хорошо. Допустим. Что ты предлагаешь? Вернуть солнцу мой голос и твои волосы?

– Именно.

– Ладно. Но как?! Ты можешь подстричься. А мне что прикажешь делать? Нарочно изображать заикание? Отрезать себе язык?

– Я не знаю, Геля, но что-то делать точно необходимо.

– А может он просто-напросто наврал нам? А что? Две сельские дурочки-сиротки, которых и защитить-то некому. Пришёл – победил. Навешал лапши на уши, наплёл сказочек про каких-то там египетских царей и колдунов. Забрал, что хотел и исчез.

– Да не больно-то и нужен нам был этот кулон, – пробурчала Дина, – Так даже лучше вышло. Иначе мы могли бы ещё каких-нибудь дел наворотить. Да и потом, пришлось бы думать, куда его пристроить. Забрал и забрал. И пёс с ним.

– Давай просто постараемся забыть всю эту историю и будем жить так, словно ничего не было. Осталось-то всего ничего. Ещё один учебный год и мы уедем отсюда. Поступим, куда хотим. А дальше совсем другая жизнь. Государство нам должно жильё выдать. Ты только представь, как будет здорово! Есть профессия, есть своя квартира! А дальше семья, детишки…

Геля зажмурилась от восторга.

– Ладно, давай спать, – скептично отозвалась Дина, – Кто его знает, что там дальше будет. Поживём-увидим.

Девочки потушили свет и отвернулись к стене.

В один из выходных Дина проснулась с сильной головной болью. По затылку словно по наковальне работали тысячами молоточков невидимые кузнецы, пробиваясь через черепную коробку к мозгу. Стояли первые недели октября и по утрам уже было прохладно, наступали первые заморозки. Дина села на постели. Мутный рассвет пробивался сквозь плотно зашторенные занавески. Девушка потёрла глаза, посмотрела на соседнюю кровать, Геля крепко спала. Какая-то неодолимая сила вдруг буквально заставила Дину подняться на ноги и, накинув на плечи толстовку, выйти в коридор. В полумраке белели крашеные двери, стояла предрассветная тишь. В фойе тикали настенные часы. Воспитатель и няня, похоже, сами ещё спали. Дина шагнула через порог. Прикрыла за собой дверь. Неспешно двинулась вперёд. Босые ноги ступали по ледяному линолеуму. Голени и бёдра покрылись крупными мурашками. Пальцы рук подрагивали. Что-то звало её, тянуло вперёд. И она чётко понимала, где это что-то находится. Каморка дяди Миши. Их завхоза. Коридор остался позади, вот и тупиковый рукав, вот и дверь в подсобку. Но нет, ей не нужно было внутрь. Её цель находилась где-то тут, совсем рядом. Дина прикрыла веки. Прислушалась. Горячая пульсация проникла в сознание, тук-тук-тук. Так бьётся крохотное сердце, разгоняя кровь по артериям, венам и малейшим нитям капилляров. Дина склонила голову на плечо.

Маленькое существо совсем рядом с нею дрожало от предсмертного ужаса. Струйка слюны стекла из уголка рта Дины на подбородок, а затем на ключицу. Она чуть приоткрыла глаза, вперившись прицелом чёрных зрачков в серый комочек в углу между плинтусами. Мышь тряслась и, замерев, прижала к себе хвост, в надежде слиться с облезлой стеной и остаться незамеченной. Однако этого не случилось. Молниеносным движением, быстрее кошки, Дина прыгнула вперёд и схватила зверька. Пальцы её крепко сжали тельце и тут же отправили его в рот. Зубы сомкнулись на серой шейке и с хрустом перекусили хребет. Брызнувшая кровь окрасила рябиновыми пятнами грудь и подол ночной сорочки. А Дина с наслаждением яростно жевала, работая челюстями, как машина, и причмокивая. Спустя пару минут она сглотнула и, проведя по зубам языком, двумя пальчиками вынула застрявший промеж них кончик лысого хвоста. Отбросив его в сторону, она развернулась и так же неспешно потопала обратно. Вернувшись в комнату, она присела на кровать, и взгляд её упал на своё отражение в зеркале, висевшем на стене. Зрачки её расширились, и она заорала во всё горло.

– Я не знаю, как это произошло, – всхлипывая уже в сотый раз повторяла одну и ту же фразу Дина, сидевшей рядом с ней Геле.

Стоял вечер и девчонки ушли прогуляться до реки. Утром, прибежавшим на крики воспитателю и няне, Дина соврала, что прикусила во сне язык. Те ахали, охали, потащили её умываться и долго осматривали полость рта, но так и не обнаружили места укуса, ибо его там и не было. Наконец, Дина перестала плакать и сказала, что ещё поспит и всё уже хорошо, и она просто испугалась, увидев кровь. Няня и воспитатель ушли, а перепуганная Геля, которая, проснувшись от воплей подруги, нашла её с лицом в крови, тут же прыгнула в постель к Дине, и та рассказала ей правду, приведя в ещё большее потрясение. Весь день они возвращались к этому событию и сейчас, сидя в уединённом месте, Дина снова начала речь:

– Геля, я не знаю, как я могла сделать это. Но в тот момент у меня было дикое желание и понимание того, что я должна её сожрать. Вместе с потрохами. Именно живую, тёплую. И эта мышь… Она была такая… Я её ощущала, понимаешь? Не зрением. А будто бы видела её изнутри: как работают её органы, как переливаются её соки, как бьётся сердце и бежит по кругу кровь. И её вкус… Мне противно это говорить. Но она была вкуснее всего, что я когда-либо ела в своей жизни.

– Дина, может ты просто стала лунатить на фоне всех этих стрессов? Это неудивительно. Столько всего случилось за одно лето. Мозг перегружен, вот и дал сбой программы. Мы ведь не роботы. Да и те ломаются. Мы живые люди.

– Люди, – эхом повторила Дина, – Люди ли, Геля? Я уже в этом не уверена.

Геля ощутила, как липкий страх пробежал ручейком между лопаток.

– Что ты такое говоришь, Дина?

Та повернулась в её сторону, уставилась глаза в глаза стальным, пронзительным холодом.

– Да то и говорю, что пора нам избавляться от даров доброго солнышка. Иначе будет поздно. Плата уже началась, кулон стал менять нас. Скоро мы превратимся в таких же чудовищ, как Маринка. Ты как хочешь, а я сегодня же, как все уснут, сделаю то, что нужно.

На следующее утро Дина предстала перед всеми, поблёскивая гладко выбритым черепом.

– Диночка, милая, что с тобой? – директор, не веря своим глазам, трогала осторожно Динкину макушку, причитала, – Кто это сделал? Чья это дурная, злая шутка? Я накажу виновника!

– Ирина Вениаминовна, не надо никого наказывать, я сама сделала это.

– Но… зачем?! Ведь это была твоя мечта… У тебя же наконец-то появились шикарные волосы!

– А-а-ан-на правда с-с-сама это сделала, И-Ирина В-вениаминовна, – подошла сзади Геля.