Четыре крыла

– Нет, нам ваши выводы интересны, Анна Ильинична, – объявил Клавдий. – И?

– Если он и правда пропал, и его нет в живых, Васька его убила. А ваш сын уборщицы… У него, кстати, удар боксерский, я на себе испытала, просто подвернулся ей под горячую руку. Она могла зарезать и его, он же свидетель всего происшедшего.

– Мерзавец поднял руку на мою сестру! – проблеял козлиный фальцет, и из кустов сирени появился Леонид Дрынов. У Макара сложилось впечатление – он давно уже стоял за кустами, подслушивая их беседу за самоваром.

– Леня, помолчи, – бросила ему Анна. – Тебе налить чаю?

«Зовите меня просто Ильич», отдуваясь, фланировал вокруг стола, подбираясь к блюду с пирогами и ватрушками.

– А девушка? – спросил Макар. – С ними ведь тогда была еще девушка.

– Какая девушка? – Анна резко обернулась к нему. Лицо ее застыло.

– Двадцати лет, с длинной косой. Александра ее имя. Она, по нашим сведениям, тоже могла находиться тогда в клубе вместе с Русланом и вашим Адонисом, – подхватил Клавдий. Его поразила реакция Дрыновой.

Анна протянула руку и вцепилась в алую подтяжку брата, запустившего пухлые пальцы в блюдо с выпечкой. Она дернула с силой лямку подтяжки и отпустила. Лямка хлопнула по груди Дрынова, причинив тому боль, он аж вскрикнул.

– Полный клуб навели шлюх! – воскликнула Анна. – Я не приглядывалась к разным шмарам. Леня! Не нервируй меня!

– Аннушка, покушать бы мне. – Ее брат алчно созерцал накрытый к чаю стол.

– Ты на строгой диете! Я тебе сама сварю кашу на воде, – оборвала его Анна. – У вас все? – спросила она Клавдия и Макара. – Тогда вынуждена с вами попрощаться, у меня на сегодня еще куча дел запланирована.

В машине, покидая Шишкино Лесничество, Клавдий пытался представить себе актрису рекламы и хозяйку кастинг-агентства, даже дома щеголявшую в дорогущих шмотках, у плиты в роли кухарки. Впрочем, легендарная булгаковская Аннущка ведь что-то кашеварила. Иначе зачем бы ей потребовалось ее знаменитое постное масло?!

Глава 23 Сигнал

– Трудно мне представить эту прожженную тетку в роли терпилы измен Адониса и побоев от Руслана, – заметил Клавдий. – Нервы у нее крепче Василисиных, но и ее перекосило, когда она про его нокаут вещала.

– Они нас обе разводят. Мы в паутине женской лжи, Клава, – констатировал Макар.

Из Шишкина Лесничества они направились в Скоробогатово к участковому. Клавдий заявил: Бальзаминов с нетерпением ждет новостей про вторую «бабенку» Адониса. Участковый объявил его авто в розыск, ему по силам сделать запрос и о камерах на трассе Москва–Шишкино Лесничество: вдруг и на них промелькнет «бумер»-миллениал ветреного красавца? Погода менялась на глазах. На горизонте с юга надвигалась гигантская черная туча, закрывавшая уже полнеба. Все предвещало мощную грозу.

И внезапно раздался сигнал телефона Клавдия, громкий и мелодичный.

– Это не мейл, Макар, посмотри, – Клавдий Мамонтов вел внедорожник одной рукой.

Макар забинтованными руками потянулся к его мобильному, укрепленному на панели.

– Уведомление о геолокации, Клава.

– Что?! Какого номера?

– Я не разберусь, подожди. А в чем проблема-то? – Макар сражался с телефоном друга, отличным от собственного.

– Я ночью забил в геолокацию все их три номера, пока ты играл Шуберта! – воскликнул Клавдий, ему никак не удавалось притормозить на обочине из-за ограждения. – Чей телефон из трех включился?

– Сейчас… номер… Клава, это ее номер! Александры! Севрюги!

– Местоположение? В Шишкином Лесничестве? Мы еще недалеко отъехали, – Клавдий вспомнил изменившееся выражение лица Анны Дрыновой, едва лишь речь зашла про «девушку».

– Нет, погоди… И не Сочи! – удивленно произнес Макар. – Клава, здесь круг, локатор… какая-то деревня Вертушкино, – Макар лихорадочно двигал картинку на экране. – И Скоробогатово!

– Севрюга в поселке?! – Клавдий нашел просвет в ограждении трассы, невзирая на угрозу штрафа, остановился.

Вдвоем они внимательно рассматривали карту на мобильном. На зеленом фоне пульсировал красный значок.

– Через два месяца ее телефон… работает! Включился! – Макар сильно волновался. – Клава, она жива! Вдруг ее кто-то похитил? Тот же Локи. Или Паук? Или ее мать с любовником, они могли запереть ее где-то в подвале, заставляя переписать на них половину коттеджа! Или Руслан… Наш Хвост ее сам украл и спрятал, а сейчас они вместе…

– Или кто-то из них убил Севрюгу и забрал себе ее мобильный, – произнес Клавдий и снова дал газ.

Они помчались на предельной скорости. Следили за красным значком на экране, боясь, что он исчезнет. Но маячок геолокации вел их. К счастью, на дороге не случилось пробок. Небо на горизонте наливалось черным. Сильно парило.

Они влетели в Скоробогатово, но… красный маячок внезапно сдвинулся в сторону. Макар включил на своем мобильном «локатор», вбил в контакты номер Александры Севрюниной. С двух телефонов они пытались определить точную геопозицию ее мобильного. Но круг локатора расширялся. Они миновали автосервис Локи, затем макаронную фабрику и хлебозавод, карта вела их мимо кондоминиума, в котором проживала мать Александры. Скоробогатово осталось позади. Асфальтовая дорога тоже закончилась – лишь пыльный проселок вился в картофельные поля, заросшие высокой зеленой ботвой. На окраине поля темнел лес. От поселка они отъехали всего на два километра, а пейзаж внезапно стал пустынным, привольным, почти диким – поля, холмы, перелески…

Красный маркер на экране Клавдия снова сдвинулся. На локаторе в телефоне Макара пульсировали круги, то расширяясь, то сужаясь. Они никак не могли засечь точную геопозицию. В стороне от проселка внезапно возникли руины – серые бетонные строения с провалившимися крышами. То ли старинная колхозная материально-техническая станция, то ли развалины свинофермы. Красный маркер пульсировал. Круг на локаторе сузился.

Клавдий остановился. Они выскочили из машины.

Заброшенные бараки. Черные провалы оконных проемов. Полынь… Вокруг – простор картофельных полей, открытое пространство. Далекий лес.

– Искать надо здесь, – заявил Клавдий.

– Да! Могли остаться подвалы, подземелья! – Макар ринулся к ближайшему бараку.

Через обвалившуюся кирпичную стену они оба сиганули в оконный проем – внутри мусор, хлам, вонь, граффити, трава, проросшая сквозь бетон, и… ржавые железные двери. Одни распахнутые настежь, другие закрытые. Ангары или стойла для скота?

– Александра! Саша! – крикнул Макар.

– Алина! Севрюга! – Клавдий звал Севрюнину по всем ее многочисленным именам.