Читая Маркса...
Шрифт:
VIII. История рабочего класса
Всемирно-историческая роль пролетариата как могильщика капиталистического общества и пролетариата, совершающего социалистическую революцию, строителя бесклассового социалистического общества – такова основная, руководящая мысль «Капитала» и основной исторический вывод, установленный Марксом. Ясно, что этот вывод имеет важнейшее, руководящее значение для специального изучения истории пролетариата.
История рабочего класса в эпоху промышленного капитализма – одна из исторических тем, особенно полно раскрытых Марксом в «Капитале». Он проводит это исследование всесторонне. Центральным, руководящим тут является положение об антагонистическом характере капиталистического производства. Накопление богатства на одном полюсе есть в то же время накопление нищеты, муки труда, рабства, невежества, одичания и моральной деградации на противоположном полюсе [316] . На основе этого общего положения Маркс рассматривает вопрос о происхождении рабочего класса, процессах его формирования, его численности, составе. Подробнейшим образом рассмотрена
316
См.: Там же, с. 769.
Иногда исторические сведения о положении рабочего класса вкраплены в ход экономического анализа стоимости, нормы прибыли, органического состава капитала, иногда же историческое исследование Маркса о рабочем классе выделяется в особые крупные отделы, главы или даже целый ряд отделов. Так, мы имеем в одном из крупных примечаний к главе V («Процесс труда и процесс увеличения стоимости») разбор характерных особенностей положения английского каменщика и квалифицированного текстильщика в 40-х годах XIX в.; в главе VII («Норма прибавочной стоимости») – анализ положения детского труда в английской льнопрядильной промышленности того же десятилетия. Таких примеров можно было бы привести много. Среди крупных глав и их отделов прежде всего надо назвать насквозь историческую по своему материалу VIII главу – «Рабочий день». Исследуя в этой главе вопрос об эксплуатации пролетариата, прилагая в ней к конкретному историческому материалу выводы о норме прибавочной стоимости, полученные в предыдущей главе, Маркс показывает, как ненасытная жажда прибавочного труда у капиталистов заставляла их увеличивать рабочий день и интенсифицировать труд, не зная никаких границ своей алчности: «При своей волчьей жадности к прибавочному труду капитал опрокидывает не только моральные, но и чисто физические максимальные пределы рабочего дня. Он узурпирует время, необходимое для роста, развития и здорового сохранения тела. Он похищает время, которое необходимо рабочему для того, чтобы пользоваться свежим воздухом и солнечным светом; …не нормальное сохранение рабочей силы определяет здесь границы рабочего дня, а наоборот, возможно бoльшая ежедневная затрата рабочей силы, как бы болезненно насильственна и мучительна она ни была, ставит границы для отдыха рабочего. Капитал не спрашивает о продолжительности жизни рабочей силы. Интересует его единственно тот максимум рабочей силы, который можно привести в движение в течение рабочего дня» [317] .
317
Там же, с. 275.
На огромном фактическом материале, главным образом истории английского рабочего класса 40-х и 60-х годов XIX в., вопрос о рабочем дне рассмотрен детальнейшим образом и для отдельных отраслей промышленности (III отдел, VIII глава – кружевное, гончарное, спичечное, обойное, пекарное, железнодорожное, швейное, кузнечное производства; для системы смен и введения непрерывного суточного труда – металлопромышленность).
В ответ на рост капиталистической эксплуатации растет борьба рабочего класса. В VIII главе I тома – «Рабочий день» Маркс посвящает этому вопросу три последних раздела. Он рассматривает в этой главе соответственно ее теме борьбу за нормальный рабочий день. «Установление нормального рабочего дня явилось результатом многовековой борьбы между капиталистом и рабочим» [318] . В этих разделах Марксом рассмотрена также история фабричного законодательства с XIV по XIX в.
318
Там же, с. 280.
Эти положения звучат так знакомо для читателя, что могут показаться ему «само собой разумеющимися». «Конечно, фабриканты стремятся удлинить рабочий день; конечно, рабочие борются против этого, ясно, что жажда прибавочного труда у капиталиста ненасытна!» – может сказать читатель. Но в том-то и дело, что все эти «простые» выводы завоеваны для пролетарской науки именно великой книгой Маркса «Капитал» и теоретически проанализированы, осмыслены, научно обоснованы именно в этой книге. И историк, изучающий вопрос о рабочем дне, именно в этой книге найдет основные способы (методы) изучения истории рабочего дня и связанной с этим вопросом борьбы пролетариата.
Во всех последующих главах также огромное место уделено вопросу истории рабочего класса и его эксплуатации (положению рабочего класса), особенно же много внимания уделено этому Марксом в V отделе – «Производство абсолютной и относительной прибавочной стоимости», в VI отделе – «Заработная плата» и в знаменитой XXI главе – «Всеобщий закон капиталистического накопления», где уже в упомянутом нами V отделе («Иллюстрация всеобщего закона капиталистического накопления») Маркс в специальных подотделах рассматривает вопросы о наиболее плохо оплачиваемых слоях рабочего класса, о бродячих рабочих и горнорабочих, о влиянии кризисов на наилучше оплачиваемую часть рабочего класса, о британском земледельческом пролетариате и о пролетариате Ирландии.
И опять мы отмечаем у Маркса – исследователя истории рабочего класса – характерную черту: Маркс – не холодный, «академический» ученый, а ученый-революционер, ученый-борец за дело своего класса. Поэтому и картины отчаянного положения английских металлистов или немецких
горняков, или детей, умирающих у ткацкого станка в Манчестере, насыщены классовым гневом, написаны горячо и страстно и никогда не забудутся теми, кто хотя бы раз прочел их. Анализируя вопрос о рабочем дне, Маркс приводит сотни примеров эксплуатации рабочих, и нет ни одного случая, который излагался бы Марксом с холодным бесстрастием.Вот, например, случай, описанный в современной Марксу газете под лицемерным заголовком якобы «удивленного» буржуа: «Смерть от простого переутомления». В 1863 г. в придворной модной мастерской работала Мэри-Анна Уоклей. Мастерскую эксплуатировала, как саркастически передает заметку Маркс, «одна дама с симпатичным именем Элиза». Был разгар «сезона», время придворных балов, на которые «благородные леди» собирались танцевать в роскошных нарядах. Предстоял бал в честь «только что импортированной принцессы Уэльской». Мэри-Анна Уоклей проработала 26 1/2 часов и в результате чрезмерной работы «умерла в воскресенье, не потрудившись даже, к великому изумлению госпожи Элизы, закончить последнее бальное платье» [319] . Этот случай вызывает лицемерное «удивление» буржуа: «Вообразите, – смерть от простого переутомления!». Маркс, которому этот пример – один из сотен – нужен для доказательства стремления капиталиста безгранично увеличивать рабочий день, насыщает этот пример саркастическим разоблачением лицемерия буржуа, срывает с него маску и показывает подлинное его лицо.
319
Там же, с. 266.
Никто из читавших главу о первоначальном накоплении капитала, не забыл, конечно, герцогиню Сатерленд, экспроприировавшую бравых шотландцев-галлов, населявших ее земли и сотни лет «проливавших кровь за ее род». Герцогиня решила «очистить» от людей целое графство, ей принадлежавшее, и превратить землю в пастбища – один из примеров того, как, по выражению великого утописта Томаса Мора, овцы могли «съесть людей». Вместо 15 тыс. галлов на землях Сатерленд появилось 131 тыс. овец. С 1814 по 1820 г. герцогиня провела в этом графстве настоящую войну: «Британские солдаты были посланы для экзекуции и дело доходило у них до настоящих битв с местными жителями. Одну старуху сожгли в ее собственной избе, так как она отказалась ее покинуть». Часть ограбленных галлов пыталась прокормиться рыболовством. Оттесненные к берегу, они жили наполовину на земле, наполовину на воде, но и земля, и вода вместе лишь наполовину обеспечивали их существование. Этот рассказ дан Марксом в яркой художественной форме, он разоблачает подлинное существо зари капиталистического производства. Интересно отметить, что эти факты дали Марксу повод и к политическому разоблачению: герцогиня Сатерленд устроила в Лондоне пышную встречу писательнице Бичер-Стоу, автору «Хижины дяди Тома». Встреча была устроена с целью показать симпатию герцогини к «бедным» американским неграм-рабам. Маркс в ответ на это лицемерие поместил в газете «New York Tribune» статью о том, как живут рабы самой герцогини Сатерленд.
IX. Идеология промышленной буржуазии
Эта тема также является исторической. Историк идеологии капиталистического общества не сможет правильно поставить свое исследование, если не учтет тех руководящих выводов Маркса, которые имеются в «Капитале». Особенно важно учесть это историку идеологии эпохи промышленного капитализма – историку буржуазной науки, религии, искусства.
Прежде всего историку важно учесть то, что Маркс не преследовал цели дать характеристику какой-либо отдельной конкретной капиталистической системе, а давал общую схему капитализма. Характерные стороны капиталистического процесса он брал в плане высшей экономической абстракции. Пользуясь этим приемом, он прибегал к особому способу персонификации капитала. Он нарисовал обобщенный образ капиталиста с присущими ему характерными чертами алчности, ненасытной жажды прибавочного труда, с чертами безжалостного эксплуататора. Капиталист Маркса действует «как олицетворенный, одаренный волей и сознанием, капитал. Капиталист представляет собою лишь персонифицированный капитал. Его душа – капитал». Отсюда – для историка возможность проверки центральных идеологических черт капитализма при анализе какой-либо капиталистической идеологии.
Надо заметить, что этот прием персонификации капитала часто облекается Марксом в художественную форму, помогающую читателю схватить суть идеологии капиталиста. Вот один из примеров. Разоблачив лицемерную попытку капиталистической политэкономии объяснить возникновение прибыли «самоотречением» капиталиста, якобы «воздерживающегося» от личного потребления, чтобы пустить деньги опять в оборот во имя «интересов промышленности», Маркс вскрывает истинное существо доходов капиталиста и останавливается на эксплуатации детей в английской стекольной промышленности. Даже официальные фабричные отчеты признают эту эксплуатацию баснословной. «А между тем, – восклицает Маркс, – „преисполненный самоотречения“ капитал стеклопромышленности, пошатываясь от портвейна, возвращается поздно ночью из клуба домой и идиотски напевает себе под нос: „Britons never, never, shall be slaves!“ [„Нет, никогда, никогда не будут британцы рабами“]» [320] .
320
Там же, с. 274.
Капитал дается здесь как живое, художественное типизированное лицо: он днем эксплуатирует детский труд, а ночью пьянствует в клубе и, возвращаясь домой, поет лицемерную песню о рабах, в то время как его собственные фабрики полны этих самых британских рабов…
Очень важны для историка-марксиста разбросанные в «Капитале» характеристики отдельных буржуазных историков, разоблачающие их классовую сущность. Пример-характеристика английского историка Маколея в главе о рабочем дне. Маркс приходит к выводу, что Маколей «подделал английскую историю в интересах вигов и буржуазии». Очень интересна характеристика буржуазного историка Момзена, узревшего капитализм… в античном Риме.