Цитадель

«Неужели соперница Тамаа? Баса?» - Чиа подозрительно сощурила глаза и окинула Томку неприязненным взглядом. Перепало и застывшему, как каменное изваяние, Сахе.

«Не прощу тебе, изменник!» - прочитал Сахатес в гневном взоре Чиа и расстроился, потому что знал: у нее упрямый характер, и уж если она вбила что-то в голову, переубедить почти невозможно.

Тамара тоже ощущала, как накаляется ситуация. Никогда ранее она не видела, чтобы за мгновение подруга из тихой, инфантильной девочки превращалась в мстительную, подозрительную фурию, готовую растерзать ту, что по ее мнению кокетничала с Сахой и Долоном.

Зато Ло, ощущавший исходящие от девочки гнев, возмущение, негодование, ревность, с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться. Чтобы более не тревожить Чиа, хотел ответить, что вот она - перед тобой, осененная божественной милостью, как растерявшаяся Томка пролепетала первой:

– Тамаа тут рядом. Кусты аспараса рассматривает.

Услышав ответ, Чиа вскинула бровь, обдала Тому взглядом полным ненависти и убежала.

– Страшно подумать, что будет, когда ввернется, не найдя тебя, - язвительно подколол Ло.

– Если правильно поняла ее намерения, мне понадобится мой шиньон, - согласила Тамара. – Зато как подруге Чиа честь и хвала.

– После драки, как раз похвалишь ее, - согласился Долон.

– Я скажу, что это вы приложили руку… - пригрозила Тома.

– Что ж Альгиза не позвала? Запал экспериментировать у него бы иссяк. Попробуй тронуть Саху с такой охраной, – пошутил Тауш.

Желание подтрунивать пропало, когда совсем рядом раздался крик Чиа:

– Тамаа-а! Тамаа-а! – звала подруга.

Тома погладила отросшую косу и произнесла, глядя на Ло из-под ресниц:

– Может быть, ты с ней поговоришь?

– Благодарю за доверие, - усмехнулся он и вышел из хлева. И как раз во время. Встревоженная Чиа спешила обратно, пробираясь напролом через любимые клумбы.

– Я не нашла ее! – выпалила она, увидев Брата.

– Нашла, но не заметила. Пойдем, покажу, - позвал Ло девочку и вышел на мощеную тропинку. – Если вы дружите, ты должна многое о ней знать и о Сахе. Помнишь, как он менялся?

– Да.

– То же самое, только наоборот произошло с Тамаа. Это и было ее испытанием. Помнишь, как она описывала себя ту, которую помнила из сна?

– С синими глазами, светлой кожей, шире…

– В хлеве кого ты видела перед собой?

– Нет, это был только сон! – рассмеялась Чиа, но Долон оставался серьезным, и девочка тоже перестала смеяться.

– Сон – это сон! – недоверчиво ответила она.

– Боги властны над всем сущим.

«Не верю!» - чуть не сорвалось с языка, но Чиа во время спохватилась.

– Если не веришь, иди и посмотри! Она там, – Ло кивнул в сторону садового домика.

Оторопевшая Чиа не двигалась с места, и ему пришлось осторожно подтолкнуть ее.

Она думала, что Долон пошутил.

«Мало ли какое чувство юмора бывает у Братьев?» - рассуждала девочка, но когда увидела взгляд незнакомки, поняла, это не шутка, и замерла у входа.

– Не верю!
– растерянно выкрикнула она и выбежала на улицу.

Тамара нашла ее под раскидистым деревом. Подруга сидела, обхватив руками колени, и рассеянно смотрела вдаль. Увидев Тамаа, расплакалась.

– Я все та же, - заверила ее Тома.

Чиа окинула ее с головы до ног и не ответила.

– Сахатес волнуется. А еще он обрадовался пирожкам, прыгает от радости вокруг свертка, прям как ты, но без тебя не ест. Ну, и я не откажусь, особенно если они со сладкой начинкой.

– Знала бы, что ты теперь такая большая, купила больше, - пробурчала девочка.

– Именно от того, что стала большой, ем теперь меньше.

– Это почему?

– Долгая история. Тебе коротко или с подробностями?

– Со всеми тонкостями. Мне еще Ба письмо писать, - улыбнулась Чиа.

– Кстати, спроси у нее, как лучше худеть...

Подруге снова позволили остаться в Цитадели и помогать Брату Таушу, чему Тома и Саха несказанно обрадовались. Чиа вновь поселилась в пристройке для крепостной обслуги и все свободное время проводила в уходе за растениями и игрой с Сахатесом. Томка помогала, но девочка продолжала поглядывать в ее сторону с недоверием.

– Чиа, ты смотришь так, будто едва сдерживаешься, чтобы не крикнуть: «Ты не Тамаа!» Но поверь, Сахатес видел перемену от начала и до конца. Он мой свидетель.

– Кто?

– Тот, кто подтверждает мой рассказ.

– На тебя бы посмотрела, - бросила девочка, утрамбовывая испачканными руками влажную почву. - Трудно принять тебя новой. Ты даже ходишь теперь по-другому.

– А раньше как ходила? Так же на двух ногах.

– Понятно, что не на руках, но не так.

– Сильно расстраиваешься?

– Мне еще тебя Ба нужно отписаться. Вапл и Мит о тебе постоянно спрашивают. И что я напишу? Они подумают, что я еще не выросла и верю в выдумки.

Тома вздохнула.

– Не подумают, а уверятся, – помолчав, добавила Чиа. – А раз так, то они скоро приедут, и закончится моя самостоятельная жизнь.

– С чего бы это? – удивилась Тома, уловив в голосе подруги подвох.

– Я не рассказала Ма, что решила заняться садовничеством.

Тамара обомлела.

– Зато ты удивилась, как Тамаа!
– улыбнулась девочка. – Только отчитывать, как прежде, не надо!

– Буду! Только дух переведу и начну!

– Не переживай, Ба то знает.

– Точно?

– Да. Она еще перед нашим отъездом подозревала об этом, - попыталась успокоить Чиа Тамаа. – И сказала, что мой выбор тоже не плох. Она меня научит, всему, что знает сама, а я ей поведаю о новых растениях. Брат Тауш о них много рассказывает, а я ему.

– И почему я все узнаю последняя? – нахмурилась Тома, и девочка хитро улыбнулась.
– Кстати, вспомнила историю про родственника! – неожиданно воскликнула Тамара. – Слушай.

Мой двоюродный брат праздновал круг полновесия. Родные, решив, что он уже взрослый, оставили его с другом дома одних. А еще оставили им маленький кувшин настойки и чуть больше с вином. Так вот, друг тоже прихватил с собой кувшины с настойкой и вином. Разумеется, с его угощений и начали. Выпив оба сосуда с вином, а так же принесенную настойку, брат с другом уснули, но догадались спрятать "не родительские" кувшины. Когда родные вернулись, увидели двух пьяных отроков, один пустой кувшин из-под вина и непочатый с настойкой. Па, отечески посмеиваясь, забрал сосуд с настойкой со словами: "Думаю, это лишнее!" И самое смешное, что родители потом долго искренне верили, что их сын, если и приходит домой немного пьяным, то исключительно после плошки легкого вина и только потому, что не умеет пить. Истина раскрылась только через восемь сезонов, когда родные вернулись домой чуть раньше, и их сын не успел спрятать пустую посуду.