Цветик
Шрифт:
– Какая такая?
– Голоооодная!!!
Пока к обеду проснулся сын, оголодавшие родители немного насытились. Авер мотался из кухни, расположенной неподалеку, в комнату, готовя что-то вкусное, а Алька, раскрасневшаяся и довольная, спала со счастливой улыбкой на губах.
Мужики сходили в туалет, умылись, собрали на стол, а мамочка все спала, Минька подлез к ней:
– Мама, мы же приехали на папу поглядеть, а ты все спишь?
– Минь, встаю!
– пробормотала Алька и, открыв глаза, встретилась с двумя парами карих глаз, смотревших на неё с любовью и обожанием.
– Какие вы у меня хорошие, я вас так люблю!
–
. И был день, наполненный новыми впечатлениями и для Альки, и для Миньки.
Первым делом позвонили деду, в нетерпении ожидающему звонка от них, дед выслушал их, порадовався что, "усё нормально, тагда я поехав до своих, кажуть, без мяне праздника ня будя!"
– Дед, ты всех там поздравь завтра скажи им...
– Да, знають они усё!
– Алька, ты это...
– Что?
– Праунучку мне привязи!
– Ну, ты даешь!
– А чаго, годы мои вяликие, надоть малую успеть подяржать у руках, Сашке кажи!
Сашка долго смеялся - посмотрит на Альку и опять смеётся:
– Дед у нас - кладезь!
– Я за него больше, чем за Миньку трясусь зимой. А его вечно носит с голой шеей, Миньке шарфик завязал и все, а с тем воюем постоянно - "Душить мяне и усё, а то, что у госпитале ляжал, так старый я".
– Ты же сама говоришь - упертая Цветковская порода!
– целуя жену в уголок глаза промурчал Авер.
– Пошли выставку нашу смотреть и с моими орлами знакомиться, ждут.
Выставка поразила и произвела впечатление на обоих, особенно восторгался Мишук - ему нравилось все, он подолгу замирал возле солдатиков, машинок, автоматов, других поделок. Алька любовалась фигурками из глины, гипса и соломы.
– Великолепно! Нет слов от восторга!!
А у вышивки застыла... и не замечала, как внимательно разглядывают её стоящие возле стенда солдатики из Сашиной роты.
Отмерев, она только и сказала:
– Вот талант у кого-то!
– Это мой старался, Иванченко! Вот этот жук!
Жук, смущаясь,поздоровался, но Алька не была бы Алькой, и через десяток минут она оживленно разговаривала со всеми. Пацаны как-то незаметно рассказали ей о том, кто откуда, чем занимались на гражданке, разговор перемежался шутками и смехом, а старшина, выбрав минутку, показал Аверу большой палец.
А потом настал черед Миньки... Этот мужичок сразу очаровал всех, серьёзно поздоровавшись со всеми за руку. Они повели его к своему стенду, где можно было все потрогать и подержать, что привело сыночка в ещё больший восторг. Ребята, видя такое искреннее восхищение, старались вовсю, и уходили с выставки Аверы очарованные и выставкой, и папиными солдатами, и подарками - поделками для сына, а в казарме весь вечер не стихали разговоры о том, какая у капитана классная жена, и обалденный сынок.
– Так, сейчас съездим в соседний городок, Ионаву, кой чего прикупим, это недалеко, пятнадцать минут на автобусе. Зайдем, Минькины подарки оставим и рванем.
– Рванем, пап. Какие у тебя хорошие ребятки, прямо как мамины одноклашки!
– Да, сынок, они хорошие!
– папа на минутку помрачнел, подумав про себя, - остались бы только живыми!Многие ребята по окончании учебки попадали сразу в Афган.
– Саш, у тебя такой классный Илья, как мама-наседка, - добавила Алька.
– Какой Илья?
– Ну, старшина твой!
– О, он тебе даже имя сказал?
– Так они все по именам назвались, -
растерянно сказала Алька.– Прости, подсолнушек, мы все больше по фамилии... это я солдафоном становлюсь.
– Не скажи, они о тебе с уважением отзываются.
– Когда ты узнала-то все, ведь и общались недолго?
– Милый, ну у меня опыт общения с пацанами с первого класса, шрамы-то на коленках заслуженные, чай.
– А самый лучший шрамик - на попе, - шепнул Авер ей на ухо, чтобы не услышал Мишук.
– Пап, ты сам говоришь, больше двух - говорить вслух!
– тут же всунулся сынок.
– Да я маме шепнул, что люблю вас!
А сынок, подняв сияющие глаза, посмотрел на обоих и выдал:
– А я вас больше и сильнее!
В Ионаве пошли в местный трехэтажный универмаг, на первом этаже, детском, Алька долго стояла у распашонок-ползунков, потом у костюмчиков, вздохнула: -Все такое яркое, красивое, сразу захотелось родить ещё.
Авер просиял:
– Ты мне двух обещала!!
На втором было все для женщин, опять Алька опечалилась: -Страна вроде одна, СССР, а здесь просто другой мир, у нас же всё в дефиците!
Авер повел её к белью:
– Солнышко, я давно поглядываю на вот эти ваши вещички, выбери себе, а?
– Но, Саш, это Рижские лифчики, они ж дорогущие.
– Зато красивые! Представляешь, как ты будешь выглядеть..?
– у Авера загорелись глаза.
– Иди, выбирай, а мы потихоньку другие вещи посмотрим, да, Минь?
Минька, держа в руках коробку с фигурками роботов, счастливый до изумления, совсем не возражал. А мамочка колебалась, какого цвета выбрать, белого или телесного, хотелось оба, но цена...
Авер, видя её мучения, забрал оба и пошел на кассу, где кассир искренне похвалила его:
– Вы очень внимательный муж!
На верхнем этаже Алька его замучила, заставила просмотреть множество рубашек и футболок, и как не отбрыкивался Авер, поясняя, что в Каунасе выбор больше, рубашку нежно голубого цвета все же купили.
Незаметно начало темнеть, поехали домой. На пути от КПП к общаге Алька приметила, что по дороге полно гуляющих: мамы с детишками в колясках, женщины по двое-трое, все прогуливались взад вперед. -Вечерний променад!
– пояснил Авер, чему-то ухмыльнувшись. Ну, ведь не скажешь же Альке, что кто-то просто гуляет и общается, а кто-то и на 'охоту' выходит, в общежитии-то имеются, как здесь метко окрестили их - 'самцы'.
– О, Санёк!
– на них налетел какой-то старлей.
– Привет! По бабам пойдем?
– внимательно глядя на Альку, спросил он.
– Всенепременно, как чуть, то сразу!
– спокойно ответил Саша.
– С женой не познакомишь?
– Не вижу смысла, - ответила Алька и пошла дальше, - шуточки дурацкие, клоун фиговый!
– обернувшись, припечатала она.
А тот заржал:
– Наш человек! Вовка меня зовут, Хуснуллин! Рад знакомству!
. Тридцать первого поехали в Каунас, побродили по празднично украшенной Лайсвес-аллее, главной пешеходной улице города, полюбовались на красивые здания, особенно понравился Музыкальный театр, восхитили вязанные вещи необыкновенной красоты и различных фасонов, что были вывешены прямо у входов в небольшие бутики. Алька долго разглядывала поделки из янтаря - его тут было много и разного, Авер пригляделся и купил ей серебряное колечко с темным янтарем имеющим внутри застышие пузырьки воздуха.