Цветик
Шрифт:
– Сашк, слушай, у вас там секретарь - мозга! Не, я думаю, военкомат больше подойдет, на пенсию уйдешь раньше, на гражданке-то и не дожить можно до шестидесяти, это ж опухнешь сколько ещё трубить. Завтра Евсеича с утра выловим и прикинем хрен к носу. Не, я за военкомат обеими руками, а ихний военком чего?
– Да там как раз под шестьдесят мужику, собрался на родину переезжать, на Украину куда-то.
– Сашка, а ведь военкому и жилье положено сразу, слышь, чё-то мне этот вариант сильно нравится. Ну чё еще дядька завтра присоветует. Ладно, давай по коням, скоро вставать уже. Да, я заметил, что Алюня как-то сначала зажалась, меня увидев. Понимаю, вспомнила, что видела
– Не, Сашк, а пацан и вправду на тебя походит, это если тщательно разглядывать и зная того, а так один в один Авер. Не переживай, теть Тоня точно, внука увидев, расплывется! Славный пацаненок, забавный такой! А деда хочу увидеть, там, похоже, тот ещё дедок!
ГЛАВА 14
Саша с Иваном умотали чуть свет, зная занятость дядьки, Иван потащил Авера к приходу Евсееича на работу. В приемной генерала Иванова еще не было даже адьютанта.
– Саш, подождем, ща явится!
И как бы оправдывая его слова, в приемную вкатился шустренький, невысокий, в меру полный мужчина, в генеральской форме, ребята вытянулись:
– Здравия желаем, товарищ генерал!
– Здравствуйте, товарищи капитаны! Вы ко мне?
– Ванька ещё по дороге предупредил, что дядька не терпит вольностей на работе, дома - это да, а на службе ни-ни.
– Разрешите обратиться, товарищ генерал?
– Разрешаю, проходите в кабинет. Опять Ширшов опаздывает, переведу в часть, надоело! Садитесь, слушаю вас, капитан Чертов.
Ванька сжато изложил проблему Авера. -Так-так, капитан, - он повернулся к Ваньке, - а может, мы вместо Ширшова твоего Авера возьмем? Опять же столица, возможностей намного больше, чем в этом вашем Горнозаводске, никогда и не слышал такого названия, да, велика Россия. Как ты на это смотришь Авер?
– запанибратски спросил генерал, немало удивив племянника.
– Отрицательно, товарищ генерал, дед у нас тут зачахнет, да и я, извините, боевой офицер, не штабной...
– Уважаю, Ванька, ты прав - друг у тебя стоящий, другой бы правдами и неправдами уцепился за такой вариант.
– Ну, товарищ генерал, тут надо уметь прогибаться, а мы как бы не из этих...
– ухмыльнулся племянник.
– Так, давай координаты все, телефоны, почтовый адрес, состав семьи - кто, когда, где родился, про деда-фронтовика поподробнее, про секретаря райкома КПСС тоже напиши все, что знаешь. Быстро не обещаю, но помогу. Олечка ведь вчера ещё звонила, просила помочь, а ей отказать я не могу!
Ольга Евсеевна была младшенькой, самой любимой сестричкой генерала. Братика своего, старше её на шестнадцать лет, истово любила, он платил ей тем же, обожал всех её девчонок, а Ванька был любим на особицу, звал его в узком кругу 'Гренадер лейб-гвардии Драгунского полка'. Знал дядька про Ваньку больше, даже чем мать, переживал и волновался за каждую его командировку и, естественно, был в курсе, что Ванькин лучший друг был тяжело ранен в Афгане.
– Со здоровьем у тебя как?
– Пока годен, через полгода должен опять обследование проходить.
– Результаты обследования мне пришлешь сразу же, - услышав осторожный стук в дверь, рявкнул:
– Входите!..
Как-то бочком, в едва открытую дверь, влез старший лейтенант, несмотря на отглаженную форму, имеющий какой-то потрепанный вид.
– Товарищ генерал, извините, я...
– как-то подобострастно начал он.
– В одел кадров
шагом марш, скажешь, я приказал с завтрашнего дня в войска! Круугом!– рявкнул генерал и, видя, что тот пытается что-то сказать, добавил, - Капитана Ермакова ко мне!
– Все, капитаны, свободны! Надеюсь, капитан Аверченко в гости пригласишь на Урал, Олечка вчера в полном восторге была от ваших даров!
– Так точно, товарищ генерал! В любое время! Лучше, конечно, летом! Вам понравится!! Спасибо!
– Пока ещё не за что, идите, гренадеры!
И едва закрылась за ними дверь, набрал сестру:
– Олечка, девочка моя, были они у меня, оба. Что скажу? Славный парнишка, не лизоблюд, Ваньке повезло иметь такого друга. Да, да, сказал же, я слово всегда держу, вкусные, говоришь, с капустою и картошечкой? Ох, искусительница! Заеду, заеду, ну, часиков в восемь буду. Уезжают? Ну даст Бог, ещё увидимся. Да, да, не прощаюсь!
Он положил трубку и улыбнулся, Ванька-то каков, за друга в огонь и воду, ведь никогда не просил никаких послаблений для себя, хорошего мужика вырастили Чертовы.
Алька с Евсеевной расставались лучшими подругами. Пока мужиков не было, Алька шустренько замесила тесто, навертела пирожков с капустой и картошкой, мамулька только ахала:
– Алечка!! Какая ты мастерица, ой, как вкусно! Мишенька съешь пирожочек, а?
Мишенька сосредоточенно лепил свои:
– Я занят!
Пирожков получилось как всегда много. Ванька, увидевший такое богатство, с порога в два шага оказался возле пирогов и ухватил сразу два.
– Ммм, нектар Богов!! Авер, так нечестно, ты сам вкусно готовишь и жена пирожки бесподобные печет, или ищи мне такую же мастерицу, или отобью!! Путь к моему сердцу точно лежит через желудок!
– Он ухватил ещё два.
– А почему ты руки не моешь? Мне мама и папа всегда говорят, чтобы мыл!
– Ох, Минь, такие вкусные пирожки у твоей мамы, что я забыл, прости!
– заталкивая оба пирога в рот и мыча от удовольствия, Чертов пошел в ванную.
– Правильно, Мишенька. А то видишь, большой вырос, а маму не слушает.
– Слушаю, слушаю, - Чертов подхватил свою маму и аккуратно опустил на стул.
– Я - хороший! Так, мамуль, мне на дорожку отдельно в пакетик штук эдак... цать положи, а сестрицам по два хватит, они на диете.
– Толюшка заехать грозился!
– Ну если Толюшка, то тогда мне поменьше, Толюшке надо, животик чтоб не схуднул!
Авер, сначала не понявший о каком Толюшке идет речь, расхохотался.
– И неча ржать! Толюшка у нас один!
– Молчу!
Шустро собрались и поехали на вокзал. Опять Алька с Мишуком не отлипали от окна - здесь, в средней полосе осень была другая. Если на Урале росли преимущественно хвойные, то в Подмосковье преобладали лиственные деревья, и природа щедро раскрасила их в различные цвета. На подъезде к старинной Коломне на другом берегу Москвы реки появились купола многих церквей, а возле самой станции, слева, неспешно открылся красивый голубой храм, Алька залюбовалась:
– Как же красиво!
– А там дальше, на выезде ещё один красивый будет, на месте впадения Москвы в Оку, построен давно, еще Дмитрий Донской велел после победы на Куликовом поле его заложить, и вроде, Сергий Радонежский его освящал. Жаль, не восстанавливают пока, такая красотища. Вот, по правую руку, смотри!
– А ещё в Коломне Дмитрий же Донской проводил смотр русских войск, что шли на битву с татарами на Куликово поле!
– добавила сидевшая неподалеку женщина.
После храма въехали на железнодорожный мост и открылась широкая лента неспешно текущей величественной Оки, которая привела Альку в восторг.