Цветик

– Я приметил, тебя золото не интересует, а вот всякие камушки в серебре... я прав?

Алька молча, привстав на цыпочки, поцеловала его, вызвав улыбки на лицах находящихся рядом других покупателей. Попробовали знаменитых литовских цеппелинов, понравилось. Ещё погуляв, посидели в кафешке. Минька пришел в восторг от высоких стульев у стойки. Полакомились несколькими сортами мороженого, попили кофе, там же приобрели ассорти из кусочков разных тортов.

Алька взяла на заметку, что торты здесь продаются и целые, и половинки, и четвертинки. Несмотря на то, что Саша был в гражданской одежде, отношение к ним во многих местах было прохладное...

– А когда в форме - еще прохладнее, прибалты нас не очень любят.

– заметил Саша.

Народу становилось все меньше, все спешили на семейный праздник, и Аверы тоже поехали домой.

Алька категорически отказалась идти куда-либо, с кем-то чужим встречать Новый год:

– У меня так мало времени, и я абсолютно не стремлюсь терять его в незнакомой компании, я лучше тебя пообнимаю!

На что Авер ответил широчайшей улыбкой:

– Я тоже, но должен же я был озвучить!!

Дома шустро собрали на стол, Алька взгрустнула, глядя на такое изобилие:

– Эх ,это бы все да в Медведку или в Гусь!

Минька, уже засыпая, сказал:

– А на Урале дед Мороз меня не увидит,а подарки?

– Подарки деда заберет.

– А, тогда хорошо!

Ребеныш уснул, родители дождались боя курантов, выпили по бокалу шампанского и уже не слышали, как за окном взрываются петарды и гуляют развеселые жители, они, забыв обо всем, растворялись друг в друге.

Третьего же января Алька увидела весьма неприятное зрелище. Гуляя с Мишуком по городку в ожидании Авера (собрались опять в Каунас,чтобы прикупить кой чего своим родненьким), тот весь изнылся, ему не хватало снега - погода как-то не радовала, было сыро, серо, хмуро - решила зайти в магазины при части. Зашли в продукты, посмотрели, что имеется. Алька сильно удивилась, услышав, как молодые мамашки капризно рассуждали:

– Такое плохое снабжение, творог через день привозят... вообще...

У Альки зачесался язык спросить:

– Давно из Рязани? Ионава под задом, пятнадцать минут и вы с творогом...
– но промолчала, понимая, что нет смысла.

А зайдя в промтовары, ошарашенно застыла: у прилавка скопилась приличная очередь из женщин и разгорелся шумный скандал. Крупная, ярко накрашенная женщина в возрасте орала на молодую девчонку:

– Я жена полковника и не должна стоять в очереди...

– Но, мы же с утра здесь заняли очередь, почему бы вам не прийти и не занять?

– А вот потому, что я жена полковника, а ты - летёхи.

И началось: тетки постарше поперли вперед, отталкивая более молодых. Алька шустро выскочила оттуда.

– Мама, почему тетеньки ругаются?
– удивился сынок.

– Что-то не поделили...
– задумчиво протянула Алька. Да уж, серпентарий тот ещё, как-то не тянет меня здесь постоянно жить...

Мишук, вытащив ручку из её руки, рванулся к спешащему навстречу Аверу.

– Боже, как я без него могла жить?
– у Альки выскочили все мрачные мысли при виде нежности в глазах своего мужчины.

В Каунасе не стали заморачиваться - накупили ребятам футболки, пену для бритья, несколько бутылок литовской водки "Кристалина", знаменитый черный хлеб с тмином, набрали печенья. Мишук выбрал с фигурками зверюшек, "Зоологическое", редкость в России, конфет. Девчонкам тоже нашлось чего купить - и духи "Рижская сирень", и красивую бижутерию, а деду выбрали теплую красивую 'кохту' на пуговицах и, что самое важное, с воротником под горло. Зое Петровне - янтарные бусы и сережки, мамке большой вязаный шарф-палантин, не забыли никого. Потом, упаковав все вещи, отвезли их на вокзал, чтобы завтра не таскаться лишний раз с ними, опять полюбовались на вечерний, красивый, весь в огнях Каунас, и попали домой уже часов в восемь вечера.

Мужичок, уставший от долгого хождения, привычно отрубился, а Алька, стоя у окна и глядя на 'прошпект', где привычно фланировали гуляющие, смотрела на них и, откидываясь на надежную грудь своего Авера, задумчиво произнесла:

– Знаешь, ты только не обижайся, родненький мой, но не хотела бы я здесь жить...

– Почему?

Алька рассказала про сцену в магазине.

– Хмм, такое сплошь и рядом. Ещё когда я на стажировке был, наблюдал, за нас замуж выходить всегда престижно было, вот и рвались некоторые правдами и неправдами попасть в офицерские жены, не важно, что ты из себя ничего не представляешь, зато муж полковник или майор...

– И ещё, Саш, мне же тут тошно будет. Я привыкла, что все вокруг кипит и вертится, на работе постоянно проблемы, волнения, ругань, накладки всякие, жизнь, одним словом, восемьдесят человек в какой-то мере от меня зависят. Нет, я не хвастаюсь, но там я в своей среде, люди все привычные, городок маленький, ребята рядом... А здесь, ну гулять туда сюда с коляской, медленно прокисать от скуки и заглядываться на самцов?

– Что, есть желание?
– напрягся Авер.

– Желание? Желание всегда есть на груди твоей полежать, шрамы, да и не только их, погладить...

– Провоцируешь?

– Намекаю, открытым текстом, причем...

– Я подумаю, - поворачивая её к себе и начиная целовать, пробормотал Авер, - как нам дальше быть, а пока...

Собрав вещи, утром у общежития ждали папу, который побежал узнать про машину. Из части в Каунас ехал начштаба встречать каких-то проверяющих, вот и согласился подвезти Аверов до вокзала.

А Альку увидел комполка, подошел, поздоровался, поинтересовался: кто, откуда... Алька вежливо и коротко ответила. Полковник Шатунов, какой-то весь рыхло-сальный неожиданно стал прямо 'заботливый папа' - поохал, глядя каким-то похотливым взглядом, пообещал разобраться, почему заслуженному боевому офицеру не выделили квартиру - он-де не в курсе, и начал было говорить, типа: вот приедете сюда, у нас здесь и работу вам подбрем... когда выскочивший из общаги Хуснуллин, с порога заорал:

– Разрешите обратиться, товарищ полковник!

Тот скривился, а незаметно подмигнувший Альке Хуснуллин потащил его в сторону казарм, размахивая руками.

А Шатунов, чувствуя тяжесть в паху, шел и мысленно прикидывал: "Квартиру дам, приедет эта ... сюда и уххх, Авера начну гонять с проверками, а сам..." Он сильно возбудился, представив, как будет стонать и кричать под ним эта хмурая сейчас девчонка.

И не знал, Шатунов, что Алька, выросшая среди пацанов и немало просвещенная ими в вопросах флирта, мгновенно просчитала этого павлина, и только чудом сдерживалась, не начав плеваться от омерзения.

Санечке своему она ничего не сказала, мудро рассудив, что пока ей тут не быть, а там... она твердо решила просить Ваньку Чертова, чтобы помог с переводом, хоть в забайкальские степи, но подальше, от этого...

Начштаба встретил двух майоров и уехал. Саша, проводив своих любимых, добирался в часть автобусами, и в Ионаве встретил Хуснуллина.

– Сашк, стой, надо пошептаться!
– И нашептал Хуснуллин Аверу.
– Саш, прости, что вмешиваюсь, но лучше перебдеть... Сегодня Шатун на твою жену глаз положил.