Dantalion

Таура вновь спряталась за деревом, словно то могло спасти её. Она слушала разговор Урахары и Айзена, и по лбу её сочился ледяной град, губы приоткрылись в немом крике. Мэй изначально понимала, что Соуске – лжец, с искусной маской на лице. Если бы она только использовала тогда свой занпакто, это бы не случилось. Она бы все доложила Йоруичи-сама, и тогда бы добилась вечного уважения в Серетее. Точно. Мэй переполнило возвышенное патетичное чувство, от которого её всю затрясло. Ей всего лишь нужно выбраться из леса и обо всем доложить. От одной сладкой мысли на лице всплыла безумно-ехидная улыбка. Она лично, раньше всех разоблачит Айзена Соуске, и уж тогда в награду её, возможно, сделают Капитаном.

Прищуренным надменным взглядом, она проследила тщетные попытки Капитана кидо остановить Соуске, и, едко улыбнувшись, Таура кинулась в сюнпо.

Разоблачу. Разоблачу. Эхом разносился ядовито-счастливый голос.

Еще немного, и она выберется из лесного зева и…

— Пристрели её, Шинсоу.

Перед лицом Тауры появилось острое лезвие, от которого синигами виртуозно отпрыгнула назад, приземлившись у корней дуба. Предвкушение её новой славы настолько опьянило, что Таура уже не обращала внимания на окружающую реяцу, и самое главное, совсем забыла про свою.

Но увидев перед собой тощего улыбающегося мальчика с клинком в руке, лишь надменно фыркнула.

— Мальчик, я не хочу тебя калечить…

Но не успела договорить, меч врезался в нескольких миллиметрах от её лица.

«Да что с этим пацаном? В таком возрасте уже использует шикай?».

— Гин, где твои манеры? Разве с девушками так обращаются? – послышался вкрадчивый приближающийся голос.

— Простите, Лейтенант Айзен, я нашел уползающую змею и решил, что от гадюки лучше избавиться.

— Можешь не переживать. Эта ручная змейка нам не навредит.

Из-за противоположных деревьев появился Айзен, позади которого покорно шел Тоусен.

— Таура-тян, разве ты не должна находиться рядом со своим Капитаном, как подобает прилежному Лейтенанту? – Айзен остановился напротив в трех метрах. Ветер развевал каштановые локоны, а лунный свет бликами отражался на оправе очков. Все та же теплая улыбка и взгляд. Как будто не он только что…

— Вот как? Так почему бы тебе тоже не лечь умирать рядом со своим Капитаном, как прилежному Лейтенанту? Ах простите, ты ведь сам его и убил, — с сарказмом сплюнула Таура.

Она заметила, как Тоусен достал меч из ножен, медленно направившись в её сторону, то же проделал наглый малец.

— Оставьте нас, — приказал Соуске, не отрывая взгляда от Мэй.

— Что? – возмущенно воскликнул Тоусен. – Но Айзен-сама, она ведь все видела.

— Я сказал – оставьте нас, — более холодным тоном отдал приказ Соуске, и взгляд его тут же жёстко заискрился.

Удивительно, но двое подчинённых немедленно склонили головы и исчезли в сюнпо. Невероятная покорность. Таура не верила своим глазам. Сардоническая усмешка всплыла на лице Мэй, и она грациозной походкой направилась сторону, наблюдая за беспристрастным лицом Соуске. Казалось, что все происходящее его нисколько не касалось.

— Надо же, я всегда это знала. В конце концов, я хозяйка Данталиона, занпакто, что способен раскрыть истинную сущность любого, его прошлое, его мысли. Я понимала, что ты фальшивка, и все твои улыбки, вежливый тон – сплошная бутафория. Но не думала, что ты настолько низко пал, чтобы убивать собственного капитана.

— Да, точно, — Айзен задумчиво дотронулся до подбородка. — Ведь в твоих прерогативах можно убивать только тех, кто ниже тебя по рангу.

— Что ты сказал? – похолодевшим тоном прошипела Таура.

— И разве я кого-нибудь убил? Мой занпакто не дотронулся ни до единой живой души.

— И тогда что я видела?

— Пустификацию, — прозвучало как само собой разумеющееся.

— Пустификацию? – смакуя новое слово, переспросила Мэй, остановившись.

— Верно. Я ведь говорил уже, что стремлюсь познать границу совершенства, мне осточертел этот скучный рай, я достоин большего.

Таура сглотнула горький ком, инстинктивно сделав несколько шагов назад, когда Айзен направился в её сторону. Он вытянул руку, дотронувшись до огненных локонов, что выбились из высокого хвоста.

— Ты ведь прекрасно понимаешь, ведь стремишься к тому же, но иным путем.

Таура отбила его руку.

— Не понимаю, о чем ты!

— Я об убийствах, которые ты совершила за последние десять лет.

Мэй вздрогнула, но не от слов, а от холодной стали в голосе, адского леденящего огня в жестоких карих глазах.

— Ты и вправду думаешь, что я ничего не знаю? Я долго наблюдал за тобой. Ты искусно подставляла своих же людей, чтобы пробиться на пост лейтенанта, делала все, чтобы расположить к себе наследницу клана Шухоин. Так кто же из нас убийца? Я что, творю зло во благо будущего? Или ты, что тешит собственное эго?

Повисло молчание, лишь зрительная борьба. Казалось, что они переговариваются испепеляющим взглядом на освещённой лунной тропинке.

На лице Тауры внезапно всплыла колкая улыбка. Она разразилась истеричным смехом.

— Какое мне дело, знаешь ты или нет? Ты все равно труп. Хадо № 43, Шукаку.

Из руки Тауры появилась разящая молния, что окутала Соуске.

Сама же девушка унеслась в сюнпо. Она бежала, куда глядят глаза, лишь бы скорее выбраться из леса, что, казалось, лишь сгущался, и лунный свет пропадал с каждой поступью, провожая в кромешную тьму. Мэй не могла уже понять, сколько времени она бежит. Резинка давно спала с волос, и рыжие локоны прилипли к вспотевшему лицу. Она понимала, что должна сбежать. Если не выберется, то… В конце показался свет, в глазах Тауры отразились надежда и предвкушение, она кинулась вперед, пытаясь вырваться из зева тьмы, но, переступив тропинку, очутилась вновь на поле, откуда только что сбежала. В немом ужасе Таура оглянулась вокруг, не понимая, что произошло. Она что, бежала кругами и вернулась туда же? Не может быть. Она видела выход из леса. Отчаяние заполнило сердце, задрожав, Мэй попыталась вновь выскочить из леса, но едва преступила тропинку, вновь оказалась на том же месте.

— Какого хрена!!! – взревела Таура со всей силы.

— Кажется, сама судьба благоволит нам быть вместе.

Таура резко обернулась, напротив стоял Соуске, держащий в руке занпакто, что сверкал в лунном свете, отливая блики.

— Ублюдок! Это твоих рук дело?! Я все равно выберусь отсюда и сдам тебя к чертям! Твоя песенка спета, Айзен Соуске.

Тауру бесила эта спокойная улыбка. Лейтенант пятого отряда смотрел на неё, как на ничего не понимающего в этой жизни ребенка, что пытался что-то доказать взрослым.

— Беги, — позволил, или скорее приказал Соуске.

Таура с отчаянным криком использовала очередное кидо и бросилась бежать, услышав из его уст: «Кьека Суйгецу».

Все повторилось. Она упала на колени, вновь очутившись на треклятом поле. И в первый раз в жизни она услышала смех Соуске. От его смеха кружило голову, и по телу бежали терзающие мурашки. Это был смех не безумца, слишком властный и надменный. Мэй от злости и бессилия стучала рукой по холодной земле, чувствуя, что скоро она сорвется на истерику.