Дар Евы

Ева судорожно оглянулась и выдохнула: капитана здесь не было.

Тут же другое обстоятельство смутило её – они с Марком остались наедине. Он, пока Ева застряла на входе в замешательстве, прошёл к огромному резному – деревянному! – креслу и вальяжно расселся на нём, закинув длинные ноги на стол.

– Прошу располагайся, маленькая цефея, – Марк указал на другие стулья, сделанные из глеи и расставленные вокруг стола. Ева послушно села на ближайший и выжидательно уставилась на парня.

– Я – картограф, – торжественно объявил Марк и так смешно задрал голову кверху, что Ева прыснула от смеха. Парень, довольный собой, этого и не заметил. – Самый важный человек на корабле. После капитана, конечно же, – довольно-таки громко добавил он в конце.

Свесив обратно ноги на пол, Марк склонился над картой. Его глаза забегали по пунктирам, а пальцы ловко схватили фигурку Акупары и водрузили на новое место.

– Это наш Океан, а здесь сейчас находимся мы, – он постукал указательным пальцем по деревянной голове черепахи, а затем переместил его же на пунктир рядом и провёл по нему. – А это маршрут Аурелии, самого крупного острова во всех морях. По нему мы отсчитываем сколько оборотов прошло и на него же ориентируемся при составлении наших морских путей.

Пунктир, самый жирный и красный, который указал Марк, проходил прямо посередине карты, деля верхнюю северную часть и нижнюю южную на две равных половины. Все острова-медузы делали полный оборот примерно за одно и то же время, но именно по Аурелии считали возраст людей.

Марк как раз показывал на крупную оранжевую фигурку, обозначающую королевский остров, и рассказывал Еве о значении этой медузы для картографа, а Эмер внезапно отвлеклась на крик чайки снаружи. Она повернула голову к огромному шраму. За окном простирался далёкий горизонт. На небе проплывали редкие облака. Справа зелёным мелькало Пальмовое море, а слева оставалось Коралловое, которое они проплыли некоторое время назад.

– Ты немного ошибся, – прошептала Ева.

Она наклонилась вперёд над картой и чуть сместила фигурку Акупары. Марк будто и не заметил этого, продолжая рассказывать уже о других крупных островах.

– А вон там сейчас проходит ваш остров, Агнес, – Марк махнул рукой куда-то справа от себя, в сторону ширмы.

Ева нахмурилась и взглянула на карту: она была уверена, что Агнес осталась в другой стороне. Её взгляд переместился на кровать капитана – туда, где она была уверена, был её дом.

Марк замолчал, заметив морщинку на лбу собеседницы. Вероятно, он неверно её истолковал, потому что следом спросил:

– Зря я напомнил тебе об Агнес, да?

Ева резко обернулась к Марку. На удивление, она даже не испытала грусти, думая о доме. Нет. Наоборот, её наполнила какая-то неясная энергия, когда она попыталась представить расположение кораблей и островов.

– Всё в порядке, Марк, я тебя слушаю.

Парень недоверчиво уставился на Еву, и она добавила, махнув рукой в сторону кровати:

– Мне просто показалось, что Агнес в другой стороне, вот я и задумалась.

Теперь нахмурился Марк, оглядываясь в окно, а затем упираясь в карту.

– Да, ты права, – он запустил пятерню в свои светлые волосы, взлохматив их ещё сильнее, а затем лучезарно улыбнулся. – И гении ошибаются.

– А дураки ещё чаще, Марк.

Новый голос за ширмой заставил Еву вздрогнуть и побледнеть. Страшный капитан всё же был на месте.

– Да брось ты, – ответил Марк. – Дурака ты не поставил бы на моё место.

Ширма стояла за спиной у Евы, и она услышала, как та отодвигается. Следом послышались тяжёлые шаги. Капитан остановился прямо за ней, чуть ли не нависая над её плечом. Ева боялась повернуть к нему голову, не зная, может ли она вообще находиться здесь без разрешения Мортимера.

– Я вообще никого не хотел брать картографом, просто каким-то невероятным образом у тебя получается, почти не глядя, обозначать наше месторасположение, – сказал капитан. Голос его звучал устало, словно он не спал этой ночью.

– Вот видишь, – Марк хитро прищурился, говоря это. – Ни у кого не выходило, а у меня вышло. Значит я гений.

Он снова откинулся на стуле и закинул ноги на стол.

– Гений, – проворчал капитан и взмахнул рукой.

Акупару едва заметно качнуло, и Ева автоматически отметила, что она изменила направление.

– Ты даже сказать не можешь, где находится сейчас ближайший остров, – добавил капитан.

– Могу, – Марк ткнул туда, куда до этого указывала Ева. – Это как раз Агнес, и она во-о-он там.

Ева повернула голову направо, заметив краем глаза внимательный взгляд капитана. Неужели чувства её обманули? Она была уверена, что Агнес теперь в другой стороне.

Акупара снова качнулась. Ева, как загипнотизированная проводила взглядом свой невидимый дом, который теперь по её ощущениям был прямо за Марком.

На голову Еве упала тяжёлая рука, фиксируя и придавливая к стулу.

– Ева, а может ты скажешь мне, где сейчас Агнес? – прошелестело у самого её уха.

Эмер дёрнулась, но не смогла вырваться из крепкой хватки капитана. Она с мольбой посмотрела на Марка, но того не надо было и просить: он уже встал со стула и мигом очутился около подруги, хватая брата за руку и отпихивая его в сторону. Вместо тяжёлой руки на голове, теперь более тёплая и нежная ладонь легла ей на плечо в знак поддержки.

– Брат! – воскликнул Марк. – Вчера ты достаточно обидел Еву, не стоит и сегодня её запугивать. Дай ей хоть немного времени, и мы найдём ей занятие. Не стоит её торопить.

Братья прожигали друг друга взглядом. Холодный, бледный Мортимер и светлый, лучистый Марк. Находясь меж двух огней, Ева почувствовала себя как никогда маленькой. Но продлилось мрачное противостояние недолго. Внезапно взгляд капитана потеплел. Он отошёл обратно к ширме и отпил из элегантного бокала. Губы его окрасились алым.

– Больше не нужно ничего искать. Видимо, Бездарные прирождённые картографы, а Ева ещё и способнее тебя, мой брат, – ответил Мортимер и поднял бокал в сторону гостей. – Я трижды менял направление Акупары, и трижды она правильно определила направление, тогда как ты ничего так и не заметил.

Рука на плече Евы напряглась, и она посмотрела вверх, встречаясь взглядом с зелёными глазами, в которых мелькнуло удивление. Марк задумчиво отступил на шаг, забирая с собой тёплую ладонь, так что Еву пробрало от прохлады, и как будто впервые увидел Еву, начал её разглядывать.