Дар Евы

Глава 5

Еве было здесь не место. Она чувствовала себя лишней на корабле, не зная, чем занять себя и чем помочь. Проблема заключалась в том, что Бездарная хоть и умела многое, но по чуть-чуть.

На следующее же море после экскурсии она валилась с ног. По словам Марка они не обошли и половину помещений, но младшая Эмер взмолилась о пощаде, ужине и отдыхе. Было грустно, что до Изи Ева так и не добралась (в то море старшая сестра работала на верхней палубе), но она обещала себе сделать это в следующий раз. Который наступил на утро, когда Изабель зашла за сестрой, приглашая присоединиться ту к команде уборщиц.

Дома Ева убиралась, пока матушка и сестрёнка уходили работать в сады, и она думала, что отлично справится с обязанностями, но ещё солнце не встало в зенит, как три черноволосые девушки вежливо отобрали у неё ведро и швабру. Там, где Ева задерживалась на свечу, любая водная волшебница справлялась за пять лучин. С грустью младшая Эмер наблюдала, как Изи мановением руки загоняла воду в самые укромные уголки, доставая оттуда пыль и грязь и моментально смывая её за борт.

В другом море Ева отправилась снова на кухню к Анне.

Дома она вставала раньше всех и готовила завтраки на утро, а также обеды, которые сестра и матушка брали с собой на работу. На Акупаре трудности возникли сразу, как только Ева поняла, что на кухне нет плит. Матушка, Огонь и молодая рыжая помощница одним взглядом доводили воду и продукты до нужной температуры, в то время как воздушный маг передвигал утварь и блюда на нужные станции, а водная девушка в мгновение ока очищала грязную посуду.

Новое утро после неудачной попытки пристроиться на кухне принесло озарение – Ева отлично шила. Из-под её изящных ручек выходили искусные наряды и бельё, которые пользовались спросом у всех модниц на острове, включая Изи. Но и это умение оказалось бесполезным на корабле охотника за сокровищами, который доставал со дна сундуки, набитые дорогими платьями. Да и любителей разодеться оказалось не так много: большинство ходило в потрёпанных, давно требующих стирку облачениях. Даже ремонт осуществляли воздушные маги, у которых нитки с иголками в прямом смысле летали по каютам, штопая дыры на штанах со скоростью ветра. Так же быстро штопал раны и корабельный врач с длинными почти до пояса серебряными волосами, сразу прогнавший Бездарную из медкаюты, не пожелав даже выслушать её.

Оказавшись перед закрытой дверью, Ева почувствовала себя ужасно одиноко. Каждый в команде казался ей продолжением Акупары – её мышцами, связками, костями. Они поддерживали жизнь на корабле, двигаясь в едином ритме, гоняя неуёмную энергию по коридорам, словно кровь по венам. Все они были частью одного целого. Кроме Евы, которая казалась себе бревном, застрявшем в сетях для ловли рыбы. Только всем мешала.

Внезапное чувство одиночества, накатившее на неё, заставило Еву сделать то, что она не решалась сделать все моря, проведённые на Акупаре, – пойти на обед в общий зал.

Преодолевая поворот за поворотом, Ева готовилась к встрече с людьми. На самом деле экипаж Акупары не превышал и тридцати человек, что было крайне мало для такого огромного судна, но и не удивительно, ведь большую часть работы выполнял всего один капитан. Он вёл и направлял корабль прямо из своей каюты, почти не выходя из неё. Еву это устраивало. То, что она вряд ли столкнётся с ним было одной из причин, почему она решилась подняться в общий зал, находящийся в задней части корабля.

После злосчастного визита капитана, когда он застал Еву в нижнем белье, она видела его только издалека, проходящего в конце коридора и даже не задерживающегося, чтобы взглянуть на выбравшуюся из своей раковины пленницу. Будто это не он гнал её из каюты искать работу.

На очередной развилке Ева, не задумываясь повернула направо. Все её мысли сейчас были о ненавистном ей капитане, вырвавшем её из привычной жизни.

А главное ведь все вокруг пытались убедить её, что это нормально и всё хорошо. Удивительно, но даже матушка и сестра! Как бы особенно вторая не расхваливала Мортимера, Ева не могла смириться со своей участью. Провести остаток своей жизни в неволе, прислуживая грубияну-контрабандисту и его команде? Ну уж нет.

На глаза Евы навернулись слёзы. На Агнес её жизнь тоже была ограничена домом, который был в десятки раз меньше корабля. Но она была свободна. Это был её дом. Она даже могла – если бы, конечно, рискнула здоровьем – отправиться на другие острова. Могла наблюдать за миром из мансарды. Могла…

Ева не хотела обманывать саму себя. Она и дома ничего не могла. Даже вид из окон не менялся оборот от оборота в отличие от вида из иллюминаторов Акупары. Так почему же она так злится на капитана?

– Ты в порядке?

Низкий бархатистый голос за спиной поймал её у самого входа в обеденный зал. Из-за слёз, застилавших глаза, Ева не заметила, как уже дошла до места назначения и вдруг испугалась, что не успела подготовиться к встрече с командой. Она яростно вытерла глаза, стирая следы печали и развернулась к Марку – такой приятный тембр был только у двух людей на корабле.

– Привет, Марк. Всё хорошо, – улыбнулась парню Ева.

Почти также сильно, как младшая Эмер злилась на капитана Мортимера, также сильно она обрадовалась, что встретила его брата. Они не виделись со дня экскурсии, и Ева удивлялась, что успела настолько соскучиться по малознакомому ей человеку.

Марк, задумчиво глядя в лицо Евы, пригладил волосы и широко улыбнулся, моментально прогоняя все мрачные мысли девушки.

– Что ж, раз ты хочешь поиграть в «Угадай, что меня расстроило», то я – за! Поверь, я умею следовать вашим женским правилам, – Марк приобнял Еву за плечи и развернул в сторону зала, подталкивая её войти. – Мортимер снова нагрубил тебе? Нет, он сегодня ещё из каюты не выходил. О, на завтрак были яйца. Ты тоже не любишь яйца? После них изо рта ужасно воняет. Нет? Ммм, – Марк сделал вид, что задумался, хотя на его лице прекрасно читалось, что он уже готов сказать очередную глупость. – Точно! Акупара недавно резко вильнула, – он приблизил лицо к самому уху Евы, вогнав её в краску. – Ты в это время в нужнике была и попала ногой в дыру?

Краска смущения сменилась краской возмущения, и Ева оттолкнула от себя неприличного парня, сразу же зашедшегося в хохоте.

– Ну ты мола, Марк! Конечно, нет.

Ева улыбнулась и оглянулась, обомлев. Марк сделал невозможное: отвлекая Еву от грустных мыслей, он незаметно провёл её в зал. Она и не обратила внимания на сменыу обстановки и не испугалась множества взглядов, которые в общем-то были направлены не на новенькую, а на смеющегося парня. Вот так легко, не прилагая усилий, он избавился сразу от трёх проблем Евы: грусти, одиночества и смущения.

Сам зал тоже захватывал внимание. Он находился на первой палубе Акупары у самого хвоста, где старый панцирь немного потрескался и вместо маленьких иллюминаторов на задней стене образовалось четыре длинных и тонких, как шрамы, окна, открывающие красивый вид на Океан и кильватер, оставляемый черепахой. Посередине стояло шесть столов, каждый из которого умещал шесть же человек, и все они были заняты, где одним членом экипажа, где несколькими.

Вдалеке Ева заметила Изи, сидевшую в компании двух других уборщиц. Сестра приветственно махнула рукой, весело взглянула на Марка, подмигнула Еве и продолжила разговаривать с девушками, оставляя ту на растерзание брата капитана. Матушку нигде не было видно, а помимо работников кухни не хватало только разве что Мортимера.

– Я охотно тебе верю, маленькая цефея, – Марк галантно отодвинул стул у ближайшего стола, приглашая Еву присесть. За столом уже кушали Вик, Дом и Пушка. Они все дружно кивнули девушке, почти не отвлекаясь от еды. – И надеюсь, что ты расскажешь истинные причины твоих слёз. Плохая примета: солёная вода внутри, а не снаружи корабля.

Марк сел напротив Евы и нагло, прямо из-под носа, утащил у Пушки тарелку похлёбки. Лысый парнишка хотел было возмутиться, несмотря на ещё три тарелки перед собой, но замолк, когда брат капитана пододвинул еду к Эмер.